— Гилберт Блайт тоже собирается преподавать.
У него нет другого выхода.
Отец не в состоянии оплатить его учебу в университете в следующем году, так что Гилберту придется самому заработать на учебу.
Я думаю, его возьмут учителем в нашу школу, если мисс Эймс решит уйти.
У Ани возникло чувство легкого разочарования.
Она не знала о затруднениях Гилберта и предполагала, что он тоже собирается в Редмондский университет.
Что же будет она делать без этого вдохновляющего соперничества?
Не окажется ли учеба, пусть даже в колледже с совместным обучением и с перспективой получения степени бакалавра, довольно скучной и однообразной без ее привычного друга-врага?
На следующее утро за завтраком Аню неожиданно поразило, что Мэтью не очень хорошо выглядит, С прошлого года он заметно поседел.
— Марилла, — спросила Аня нерешительно, когда он вышел, — Мэтью здоров?
— Нет, — ответила Марилла озабоченно.
— У него было несколько тяжелых сердечных приступов этой весной, а он не желает себя ничуточки поберечь.
Я очень за него волновалась, но сейчас ему лучше, и к тому же мы наняли хорошего батрака, так что, я надеюсь, Мэтью отдохнет и поправится.
Может быть, дело пойдет лучше теперь, когда ты дома.
Ты всегда умела поддержать в нем бодрость.
Аня перегнулась через стол и взяла лицо Мариллы в свои ладони:
— Вы тоже выглядите не так хорошо, как мне хотелось бы, Марилла.
Вы кажетесь такой усталой!
Боюсь, вы слишком много работаете.
Теперь, когда я дома, вы должны отдохнуть.
Только один сегодняшний день я хочу потратить на то, чтобы посетить все дорогие старые уголки и пробудить в себе прежние чувства и мечты, а потом будет ваш черед лениться, а я возьмусь за работу.
Марилла с любовью улыбнулась своей девочке:
— Это не из-за работы… это моя голова виновата.
У меня теперь так часто головные боли… вот здесь — за глазами.
Доктор Спенсер не раз менял мне стекла в очках, но они мне совсем не помогают.
В конце июня к нам на остров приезжает какой-то известный окулист, и доктор настаивает, чтобы я к нему обратилась.
Думаю, что так и придется поступить.
Я теперь не могу ни читать, ни шить нормально… Ну, Аня, должна я сказать, отлично ты себя показала в семинарии!
Получить лицензию первой категории за один год, да еще и стипендию Авери! Конечно, миссис Линд говорит, что после каждого успеха приходит неудача; к тому же она вообще не признает высшего образования для женщин. Она говорит, что образование уводит женщин в сторону от их подлинного призвания.
Но я этому ничуть не верю.
Да, заговорила вот о Рейчел и вспомнила… Ты слышала в последнее время что-нибудь о банке Эбби, Аня?
— Я слышала, что он ненадежен, — ответила Аня.
— А что?
— Об этом и Рейчел говорила.
Она заходила к нам на прошлой неделе и сказала, что об этом поговаривают.
Мэтью очень встревожился.
Все наши сбережения в этом банке… до единого пенни.
Я сначала хотела, чтобы Мэтью положил их в сберегательный банк, но старый мистер Эбби был добрым другом нашего отца, и отец всегда держал деньги в его банке.
Мэтью говорил, что любому банку, во главе которого стоит мистер Эбби, можно спокойно довериться.
— Мне кажется, он уже много лет возглавляет банк только формально, — сказала Аня.
— Он очень стар. А всеми делами заправляют его племянники.
— Ну и вот, когда Рейчел нам сказала об этом, я захотела, чтобы Мэтью сразу забрал наш вклад, и он обещал подумать.
Но вчера мистер Рассел заверил его, что с банком все в порядке.
Аня провела на лоне природы чудесный день, который навсегда остался в ее памяти. Он был таким ясным, золотым и счастливым. Ни одна тучка не бросала тень на цветы и деревья.
Аня провела несколько чудесных часов в саду, ходила к Ключу Дриад и Плачу Ив, в Долину Фиалок. Заглянула она и в дом священника, где с удовольствием побеседовала с миссис Аллан, и, наконец, вечером пошла с Мэтью за коровами по Тропинке Влюбленных.
Леса купались в лучах заходящего солнца, струившего свое тепло через просветы между холмами на западе.
Мэтью шел медленно, склонив голову. Аня, высокая и прямая, подстраивала свои пружинистые шаги к его походке.
— Вы слишком много работали сегодня, Мэтью, — сказала она с мягким упреком.
— Почему бы не дать себе отдохнуть?
— Ну… кажется, я не могу, — сказал Мэтью, открывая ворота двора, чтобы впустить коров.