Она не была знакома с миссис Блеветт, но несколько раз видела эту маленькую костлявую женщину со злым лицом.
Говорили, что она очень требовательная хозяйка. Девушки-служанки, которые уходили от нее, рассказывали ужасные истории о ее раздражительности и скаредности и о ее нахальных, драчливых детях.
Марилла почувствовала угрызения совести при мысли, что нужно отдать Аню на милость такой женщины.
— Хорошо, я зайду в дом, и мы обсудим это дело, — сказала она.
— Не миссис ли Блеветт, собственной персоной, идет там по дорожке? — воскликнула миссис Спенсер, вводя своих гостей из передней в гостиную, где на них пахнуло таким ужасным холодом, как будто воздух, проходя через темно-зеленые плотно закрытые жалюзи, терял все свое тепло.
— Какая удача! Мы можем решить это дело прямо сейчас.
Садитесь в кресло, мисс Касберт.
Аня, сядь на оттоманку и не вертись.
Давайте сюда ваши шляпы.
Флора-Джейн, пойди и поставь чайник… Добрый день, миссис Блеветт!
Мы как раз говорили, как кстати вы пришли.
Позвольте мне вас познакомить.
Миссис Блеветт — мисс Касберт.
О, извините, я на минуточку отлучусь.
Я забыла сказать Флоре-Джейн, чтобы она вынула булочки из плиты.
Она быстро выбежала из комнаты, предварительно подняв жалюзи.
Аня молча сидела на оттоманке, крепко сцепив на коленях руки, и глядела на миссис Блеветт как загипнотизированная.
Неужели ее отдадут этой женщине с костлявым лицом и суровыми глазами?
Она почувствовала, как в горле поднимается комок и начинает щипать глаза.
Она уже со страхом думала, что не сможет удержаться от слез, когда вернулась миссис Спенсер, разрумянившаяся и сияющая, готовая преодолеть любое затруднение — физическое, интеллектуальное и духовное.
— Здесь произошла ошибка вот с этой маленькой девочкой, миссис Блеветт, — сказала она.
— Я была уверена, что мистер и мисс Касберт хотят взять на воспитание девочку.
Мне именно так сказали.
Но оказывается, они просили прислать мальчика.
Так что, если вы не изменили свое решение со вчерашнего дня, я думаю, Аня — именно то, что вам нужно.
Миссис Блеветт смерила Аню с головы до ног суровым взглядом.
— Сколько тебе лет и как тебя зовут? — спросила она.
— Анна Ширли, — запинаясь, произнесла съежившаяся девочка, не осмеливаясь высказать никаких оговорок относительно своего имени, — мне одиннадцать лет.
— Хм!
На одиннадцать ты не выглядишь.
Но ты жилистая.
Не знаю, но, кажется, жилистые люди — неплохие работники.
Но если я возьму тебя, ты должна быть хорошей девочкой — работящей, усердной, послушной.
Я надеюсь, ты честно отработаешь за свое содержание.
Да, я полагаю, что могу вас от нее избавить, мисс Касберт.
Мой маленький такой капризный, всю меня измучил.
Если хотите, я могу забрать ее с собой прямо сейчас.
Марилла взглянула на Аню, и сердце ее дрогнуло при виде бледного личика девочки с выражением немого отчаяния беспомощного маленького существа, снова оказавшегося в той ловушке, из которой оно недавно выбралось.
У Мариллы возникло неприятное убеждение, что, если она не отзовется на мольбу, выраженную в этом взгляде, он будет преследовать ее до конца дней.
К тому же миссис Блеветт ей не нравилась.
Отдать впечатлительного, чуткого ребенка такой женщине!
Нет, она не могла взять на себя такую ответственность!
— Не знаю, — произнесла она медленно.
— Я не говорю, что мы с Мэтью окончательно решили не оставлять ее у себя.
Должна даже сказать, что Мэтью настроен оставить ее.
Я приехала только, чтобы выяснить, как произошла ошибка.
Теперь я полагаю, мне лучше взять ее домой и еще раз поговорить с Мэтью.
Я чувствую, что не должна принимать окончательное решение, не посоветовавшись с ним.
Если мы решим, что не хотим оставлять, мы привезем или пришлем ее к вам завтра вечером.
Если же мы этого не сделаем, то значит, она остается у нас.