Я пошла бы совсем одна в широкое поле или лучше далеко-далеко в лес и стала бы смотреть в небо, высоко-высоко — в чудесное голубое бездонное небо.
И тогда я почувствовала бы молитву… Ну, я готова.
Что нужно сказать?
Марилла испытывала еще большую неловкость.
Она собиралась научить Аню самой простенькой детской молитве
"Когда сладкий сон ко мне слетит…".
Но, как я уже упоминала, у нее были проблески чувства юмора, которое просто не что иное, как другое название способности понять, что и когда уместно. Поэтому у нее вдруг возникла мысль о том, что наивная молитва, предназначенная для крошек в белых рубашечках, шепелявящих ее у колен любящей матери, совершенно не подходит для этого веснушчатого создания, которое ничего не знает о Божьей любви и не стремится к ней, потому что никогда не встречалось с ней в виде любви человеческой.
— Ты уже большая, Аня, и можешь сама помолиться, — сказала она наконец.
— Просто поблагодари Бога за все его благодеяния и смиренно попроси Его о том, чего хочешь.
— Хорошо, я постараюсь, — пообещала Аня, пряча лицо в коленях Мариллы.
— Милостивый Отец наш небесный — так говорят священники в церкви, так что, наверное, подойдет и для личной молитвы, правда? — прервала она, подняв голову на мгновение.
— Милостивый Отец наш небесный, я благодарю Тебя за Белый Путь Очарования, и Озеро Сверкающих Вод, и Милочку, и Снежную Королеву.
Я несказанно благодарна за них.
И это все благодеяния, о которых я могу сейчас вспомнить и за которые должна поблагодарить Тебя.
Что же до моих желаний, то их так много, что перечисление заняло бы много времени. Поэтому я упомяну только два — самых важных.
Пожалуйста, позволь мне остаться в Зеленых Мезонинах и сделай меня красивой, когда я вырасту.
Остаюсь с уважением, Анна Ширли.
— Вот, все в порядке? — спросила она бодро, вставая с колен.
— Я подобрала бы более пышные выражения, если бы у меня было время подумать.
Только мысль о том, что не отсутствие благоговения, а просто духовное невежество явилось причиной этого необыкновенного обращения к Богу, помогла Марилле сохранить присутствие духа.
Она заботливо укрыла девочку одеялом, в душе пообещав себе, что завтра же велит ей выучить настоящую молитву, и уже выходила из комнаты, забрав свечу, когда Аня снова окликнула ее:
— Я только что вспомнила, что надо было сказать
«Аминь» вместо "с уважением". Да? Так священники говорят.
Я забыла об этом, но чувствовала, что нужен какой-то конец, и я приделала такой.
Как вы думаете, это большая разница?
— Нет… не думаю… — сказала Марилла.
— Ложись и спи спокойно.
Доброй ночи.
— Сегодня я могу сказать "доброй ночи" с чистой совестью, — сказала Аня, с наслаждением ныряя в подушки.
Марилла вернулась в кухню, поставила свечу на стол и решительно повернулась к Мэтью:
— Мэтью, самое время, чтобы кто-то занялся воспитанием этой девочки.
Она почти совершенная язычница.
Поверишь ли? Она никогда в жизни не молилась!
Схожу завтра к пастору и попрошу молитвенник для детей, вот что я сделаю.
И она будет ходить в воскресную школу, как только я сошью ей приличное платье.
Да, вижу, что хлопот у меня будет много.
Да, да, каждый должен иметь в жизни свою долю хлопот.
У меня была спокойная жизнь до сих пор, но пришел наконец и мой час, и я надеюсь, что исполню свой долг как следует.
Глава 8
Воспитание Ани начинается
По одной ей известным причинам Марилла до вечера следующего дня не говорила Ане, что оставит ее в Зеленых Мезонинах.
До обеда она давала ей разные поручения и внимательно наблюдала, как девочка их выполняет.
Уже к полудню она убедилась, что Аня проворна и послушна, трудолюбива и понятлива. Главным ее недостатком была склонность впадать в задумчивость. Тогда прямо посреди какого-нибудь занятия она совершенно о нем забывала, пока громкое замечание или неожиданная катастрофа не возвращали ее на землю.
Кончив мыть посуду после обеда, Аня неожиданно остановилась перед Мариллой с отчаянным видом человека, решившегося узнать самый ужасный приговор.
Ее тоненькая фигурка дрожала с ног до головы, лицо пылало, глаза казались почти черными. Она крепко сжала руки перед грудью и сказала умоляюще:
— О, пожалуйста, мисс Касберт, скажите мне, собираетесь вы отослать меня или нет.
Я старалась быть терпеливой все утро, но чувствую, что больше не могу выносить эту неизвестность.
Это ужасное чувство.
Пожалуйста, скажите мне!
— Аня, ты не ошпарила тряпку кипятком после мытья посуды, как я тебе велела, — сказала Марилла невозмутимо.