— Я уже люблю Зеленые Мезонины, а ведь я никогда прежде не любила ни одного места.
Ни одно не казалось мне моим домом.
Ах, Марилла, я так счастлива.
Я могла бы молиться прямо сейчас, и это совсем не показалось бы мне трудным.
Какое-то теплое и приятное чувство наполнило сердце Мариллы, когда маленькая худенькая ручка легла в ее ладонь, — быть может, это было чувство материнства, которого она была лишена.
Сама его непривычность и сладость обеспокоили ее.
Она поспешила привести свои чувства в обычное состояние, перейдя к внушению морали.
— Если ты будешь хорошей девочкой, Аня, ты всегда будешь счастлива.
И ты не должна думать, будто это трудно — читать молитву.
— Читать молитву — это не совсем то же самое, что молиться, — сказала Аня задумчиво.
— Но я хочу вообразить, что я ветер, который гуляет там, в вершинах деревьев.
Когда я устану от деревьев, я воображу, что я легко порхаю внизу, среди папоротников… а потом полечу в сад миссис Линд и заставлю все цветы танцевать… а потом я одним порывом пронесусь над клеверным лугом… а потом я буду дуть на Озеро Сверкающих Вод и превращу всё его в маленькие блестящие волны.
О, в ветре так много простора для воображения!
Я больше уже не буду говорить, Марилла.
— Слава Тебе, Господи, — выдохнула Марилла с искренним облегчением.
Глава 11
Впечатления Ани от воскресной школы
— Ну как? Тебе они нравятся? — спросила Марилла.
Аня стояла в комнате в мезонине, серьезно глядя на три новых платья, разложенных на кровати.
Одно было из полосатого полотна табачного цвета. Материал выглядел так практично, что прошлым летом Марилла соблазнилась и купила его у разносчика. Другое было из сатина в черную и белую клеточку, который она купила зимой на дешевой распродаже; и еще одно — из жесткого ситца некрасивого голубого оттенка, который она купила на прошлой неделе в магазине в Кармоди.
Марилла сшила их сама, все три одинаково — прямая юбка, прямой лиф и рукава, такие же прямые, как лиф и юбка, и к тому же до невозможности узкие.
— Я буду воображать, что они мне нравятся, — сказала Аня спокойно.
— Я не хочу, чтобы ты это воображала, — возразила Марилла обиженно.
— Я вижу, что платья тебе не нравятся!
Но почему?
Ведь они аккуратно сшиты, чистые, новые!
— Да.
— Тогда почему они тебе не нравятся?
— Они… они некрасивые, — сказала Аня неохотно.
— Некрасивые! — фыркнула Марилла.
— Я не ломала себе голову над тем, чтобы придумывать тебе красивые платья.
Я не собираюсь тешить твое тщеславие, Аня, прямо тебе говорю.
Эти платья хорошие, скромные, практичные, без всяких там рюшей и оборок, и их тебе вполне хватит на это лето.
Коричневое и голубое будешь носить в школу, когда начнутся занятия, а клетчатое — в церковь и воскресную школу.
Надеюсь, ты будешь аккуратна и постараешься их не рвать и не пачкать.
И мне кажется, что тебе следовало бы быть благодарной за то, что ты получила такие платья вместо своего старого, из которого давно выросла.
— О, я очень благодарна, — запротестовала Аня.
— Но я была бы гораздо благодарнее, если бы… если бы вы сделали хоть одно из них с буфами на рукавах.
Рукава с буфами — это сейчас так модно.
Я испытала бы такую дрожь наслаждения, Марилла, если бы только надела платье с буфами на рукавах.
— Ничего, обойдешься и без дрожи.
У меня было не так много ткани, чтобы шить рукава с буфами.
И вообще я считаю эту моду просто смешной.
Я предпочитаю рукава простые и скромные.
— Но я охотнее согласилась бы выглядеть такой же смешной, как все, чем оставаться единственной простой и скромной, — настаивала Аня огорченно.
— Да уж вижу!..
Повесь платья аккуратно в шкаф, а потом сядь и приготовь урок для воскресной школы.
Я взяла для тебя учебник у мистера Белла. Завтра пойдешь в воскресную школу, — сказала Марилла и исчезла внизу, уязвленная до глубины души.
Аня заломила руки и остановила взгляд на платьях.
— Я так надеялась, что одно будет белое и с буфами на рукавах, — прошептала она безутешно.