Она сидела, ожидая чего-то или кого-то, и так как сидеть и ждать было единственным возможным занятием, то она предавалась ему со всей страстью, на какую была способна.
Мэтью столкнулся с начальником станции возле билетной кассы, которую тот запирал, собираясь домой к ужину, и спросил у него, скоро ли придет поезд, который должен был прибыть в пять тридцать.
— Он уже пришел и ушел полчаса назад, — отвечал этот бодрый служащий.
— Но тут есть пассажир, которого высадили и который ждет вас, — маленькая девочка.
Она сидит вон там на досках.
Я предложил ей пройти в комнату ожидания для дам, но она очень серьезно сообщила мне, что предпочитает оставаться на открытом воздухе.
"Тут больше простора для воображения", — сказала она.
Оригинальная девчушка, должен заметить.
— Я не жду никакой девочки, — сказал Мэтью беспомощно.
— Я приехал за мальчиком.
Он должен быть здесь.
Миссис Спенсер должна была привезти его из Новой Шотландии.
Начальник станции присвистнул.
— Похоже, тут какая-то ошибка, — сказал он.
— Миссис Спенсер вышла из поезда с этой девочкой и оставила ее на мое попечение.
Она сказала, что девочка из сиротского приюта и что вы с вашей сестрой берете ее на воспитание и сегодня же за ней приедете.
Это все, что мне известно. И я тут больше никаких сирот не прячу, — добавил он шутливо.
— Непонятно, — сказал Мэтью растерянно, жалея, что нет здесь Мариллы, чтобы разобраться в ситуации.
— Ну, вам лучше расспросить девочку, — сказал начальник станции беззаботно.
— Я уверен, она сумеет объяснить — язык у нее подвешен, не сомневайтесь.
Может быть, у них не было мальчиков того сорта, что вам нужен.
И он поспешил домой, так как был голоден, а несчастный Мэтью остался, и предстояло ему сделать то, что было для него хуже, чем войти в логово льва, — подойти к девочке, незнакомой девочке, девочке из приюта, и спросить у нее, почему она не мальчик.
Мэтью внутренне застонал, когда повернулся и медленно, шаркающей походкой направился к ней.
Она следила за ним с той самой минуты, как он прошел мимо нее, и продолжала смотреть на него и теперь.
Сам Мэтью не глядел на нее, но даже если бы и взглянул, то не увидел бы, какой она была, но любой обыкновенный наблюдатель увидел бы вот что… Девочка лет одиннадцати в очень коротком, очень тесном, очень некрасивом платье из жесткой желтовато-белой полушерстяной ткани.
На ней была выцветшая коричневая матросская шляпа, а из-под шляпы на спину ложились две очень толстые косы, рыжие, как огонь.
Личико у нее было маленькое, бледное и худое, со множеством веснушек, с широким ртом и большими глазами; они казались то зелеными, то серыми в зависимости от освещения и настроения их обладательницы.
Вот и все, что мог бы заметить обыкновенный наблюдатель; необыкновенный же, более внимательный наблюдатель мог бы увидеть, что подбородок у нее был решительный и острый, что большие глаза полны живости и сообразительности, что рот у нее красиво очерченный и выразительный, что лоб широкий и умный — словом, наш более проницательный необыкновенный наблюдатель мог бы сделать вывод, что незаурядная душа обитает в теле этого бедного, заброшенного существа, которого робкий Мэтью так нелепо боялся.
Мэтью, однако, был избавлен от тяжкой необходимости заговорить первым, потому что, как только девочка поняла, что он направляется именно к ней, она встала, одной смуглой худенькой рукой схватила ручку своего потрепанного старомодного саквояжа, а другую протянула ему.
— Я полагаю, вы — мистер Мэтью Касберт из Зеленых Мезонинов? — сказала она необычно звучным и приятным голосом.
— Я очень рада вас видеть.
Я уже начинала бояться, что вы не приедете за мной, и пыталась вообразить все, что могло вас задержать.
Я решила, что, если вы не приедете за мной сегодня, я пройду по шпалам до той большой цветущей дикой вишни на повороте, влезу на нее и там проведу ночь.
Мне совсем не было бы страшно. Было бы прелестно спать на дикой вишне, среди белых цветов, в лунном сиянии, как вы думаете?
Можно вообразить, что живешь в мраморном дворце, правда?
И я была уверена, что вы приедете за мной завтра утром, если не сможете приехать сегодня.
Мэтью неуклюже пожал худенькую маленькую руку и в ту же минуту решил, что делать.
Он не может сказать этому ребенку с сияющими глазами, что произошла ошибка. Он возьмет ее домой и предоставит Марилле сделать это.
В любом случае ее нельзя оставить в Брайт Ривер, пусть даже и произошла ошибка. Так что все вопросы и объяснения можно отложить до того момента, когда они благополучно вернутся в Зеленые Мезонины.
— Извини, что я опоздал, — сказал он робко.
— Пойдем.
Лошадь там, во дворе.
Давай мне твой саквояж.
— О, я сама могу его нести, — отвечала девочка весело.
— Он не тяжелый.
В нем все мое земное имущество, но он совсем не тяжелый.
И потом, я знаю, как надо держать, чтобы ручка у него не отваливалась, — так что я лучше сама понесу.
Это очень старый саквояж.
Ах, я очень рада, что вы приехали, пусть даже и было бы приятно спать на дикой вишне.
Нам далеко ехать, да?