— В два… Но разве это не замечательно — пикник!
Марилла, пожалуйста, позвольте мне пойти.
Я никогда не была на пикнике… я только мечтала о пикниках, но никогда…
— Да, я велела тебе прийти в два, а сейчас без четверти три.
Я хотела бы знать, Аня, почему ты меня не слушаешься?
— Я стараюсь слушаться, Марилла.
Но вы не можете представить, как восхитителен Приют Праздности.
А потом я должна была рассказать Мэтью о пикнике.
Мэтью такой благодарный слушатель.
Я смогу пойти на пикник?
— Тебе придется научиться сопротивляться очарованию Приюта… как его там?
Когда я велю тебе вернуться в такое-то время, я имею в виду именно это время, а не на полчаса позже.
И также нет нужды останавливаться по пути для беседы с благодарными слушателями.
Что же до пикника, то, конечно, ты можешь пойти.
Ты ученица воскресной школы, и нет причины, чтобы я не позволила тебе пойти, если все другие девочки пойдут.
— Но… но… — запиналась Аня, — Диана говорит, что каждый должен принести с собой корзинку с едой.
Я ведь не умею готовить, Марилла, и… и… мне не так тяжело, что я пойду на пикник без рукавов с буфами, но я чувствовала бы себя ужасно униженной, если бы мне пришлось пойти без корзинки.
Эта мысль угнетает меня с тех пор, как Диана сказала мне об этом.
— Ну, пусть она тебя больше не угнетает.
Я испеку все для твоей корзинки.
— Ах, милая Марилла!
Ах, вы так добры ко мне!
Ах, я так вам благодарна!
После всех этих «ах» Аня бросилась Марилле на шею и в восхищении поцеловала ее бледную щеку.
Впервые в жизни детские губы по своей воле коснулись лица Мариллы.
И опять это странное чувство удивительной сладости вызвало в ней глубокий трепет.
Втайне она была безмерно довольна Аниной порывистой лаской, что, вероятно, и заставило ее сказать резко:
— Ну-ну, без глупостей.
Лучше бы ты старалась делать все так, как я тебе велю.
А что касается кулинарии, я собираюсь на днях начать учить тебя готовить еду.
Но ты такая легкомысленная, Аня. Я все жду, когда же ты станешь немного сдержаннее и научишься быть терпеливой, чтобы я могла приучить тебя к кухне.
Тебе придется быть сосредоточенной во время приготовления пищи и не позволять своим мыслям витать неизвестно где.
А теперь возьми свое лоскутное покрывало и пришей еще один квадратик, прежде чем сядем пить чай.
— Я не люблю сшивать лоскутки, — сказала Аня скорбно, вытащив свою рабочую корзинку и со вздохом усаживаясь перед кучкой красных и белых квадратных лоскутков.
— Я думаю, что шитье иногда может быть приятным, но в сшивании лоскутков нет никакого простора для воображения.
Один квадрат за другим, и кажется, никогда не будет конца.
Но, конечно, гораздо лучше быть Аней из Зеленых Мезонинов и учиться шить лоскутное покрывало, чем Аней из любого другого места, у которой нет других дел, кроме как играть.
Я хотела бы, чтобы время за шитьем шло так же быстро, как когда я играю с Дианой.
Ах, мы так чудесно играем, Марилла!
Правда, везде, где требуется воображение, приходится постараться мне, но я на это вполне способна.
Диана же просто совершенство во всех остальных отношениях.
Вы знаете эту маленькую полянку за ручьем между нашей фермой и фермой мистера Барри?
Она принадлежит мистеру Уильяму Беллу. Там прямо в уголке кружком растут белые березы… Самое романтичное место, Марилла!
Мы с Дианой устроили там себе дом для игры.
Мы назвали его Приютом Праздности.
Правда, поэтично?
Уверяю вас, мне нелегко было придумать это название.
Я почти всю ночь не спала — все думала, а потом, как раз когда я уже стала засыпать, оно пришло как вдохновение.
Диана была в упоении, когда его услышала.
Мы устроили наш дом очень элегантно.