Эта аметистовая брошка была самой большой драгоценностью Мариллы.
Дядя-моряк подарил эту брошку ее матери, а та, в свою очередь, завещала ее Марилле.
Это была старомодная овальная брошка, выложенная по контуру очень красивыми аметистами; в ней хранилась прядь волос матери Мариллы.
Марилле слишком мало было известно о драгоценных камнях, чтобы она могла правильно оценить свои аметисты, но она считала их очень красивыми, и у нее всегда было приятное сознание их присутствия у воротника ее коричневого шелкового платья, хотя они и были ей не видны.
Впервые увидев эту брошку, Аня пришла в неподдельное восхищение.
— Ах, Марилла, какая изящная брошка!
Не понимаю, как вы можете обращать внимание на проповедь или молитву, когда она на вас.
Я не смогла бы, мне кажется.
Я думаю, аметисты — просто восторг!
Я именно так представляла себе бриллианты.
Очень давно, прежде чем я увидела настоящий бриллиант, я о них читала и пыталась вообразить, как они выглядят.
Я думала, что это должны быть сверкающие фиолетовые камни.
И когда потом я однажды увидела бриллиант в кольце у одной дамы, я была так разочарована, что даже заплакала.
Конечно, он был очаровательный, но я его совсем не так себе представляла.
Можно мне подержать вашу брошку одну минуточку, Марилла?
Вам не кажется, что аметисты — это добрые души маленьких фиалок?
Глава 14
Аня признает себя виновной
В понедельник вечером, еще до пикника, Марилла вышла из своей комнаты с озабоченным лицом.
— Аня, — сказала она этой скромной особе, которая лущила горох, сидя возле безупречно чистого стола и напевая
"Нелли в орешнике" с живостью и выразительностью, делавшими честь педагогическим способностям Дианы, — ты не видала моей аметистовой брошки?
Мне казалось, что я приколола ее к своей подушечке для булавок, когда вернулась вчера из церкви, но теперь нигде не могу ее найти.
— Я… я видела ее сегодня, когда вы уходили на собрание благотворительного общества, — сказала Аня, чуть помедлив.
— Я проходила мимо вашей двери и увидела ее на подушечке. И я зашла ею полюбоваться.
— Ты трогала ее? — спросила Марилла сурово.
— Да-а, — призналась Аня.
— Я взяла ее и приколола себе на грудь, чтобы посмотреть, как это будет выглядеть.
— Ты не имела права делать ничего подобного.
Это очень нехорошо — трогать чужие вещи.
Во-первых, ты не должна была входить в мою комнату, а во-вторых, тебе не следовало трогать брошку, которая тебе не принадлежит.
Куда ты ее положила?
— Я положила ее обратно на комод.
Я ее надела всего на минуточку.
По правде говоря, я не думала, что это нехорошо — зайти и примерить брошку. Теперь я вижу, что поступила плохо, и никогда больше этого не сделаю.
У меня есть такое хорошее качество: я никогда не повторяю своих ошибок.
— Ты не положила ее на место, — сказала Марилла.
— Брошки на комоде нет.
Ты ее унесла или что-то с ней сделала, Аня.
— Я положила ее назад, — сказала Аня быстро, даже дерзко, как показалось Марилле.
— Я только не помню точно, приколола ли я ее к подушечке или положила на фарфоровый подносик.
Но я совершенно уверена, что положила ее обратно.
— Пойду посмотрю еще раз, — сказала Марилла, стремясь быть справедливой.
— Если ты положила ее обратно, она должна там быть.
Если ее там нет, значит, ты не положила, вот и все!
Марилла вернулась в свою комнату и предприняла тщательные поиски не только на комоде, но и во всех других местах, где, по ее мнению, могла оказаться брошка.
Но брошки не было, и она вернулась в кухню.
— Аня, брошка пропала.
По твоему собственному признанию, ты была последней, кто держал ее в руках.
Так что же ты с ней сделала?
Сейчас же скажи мне правду.