Было видно, что девочка плакала, и Марилла почувствовала приступ жалости, который сурово в себе подавила.
К вечеру она была, по ее словам, совсем "выбита из колеи".
— Ты останешься в этой комнате, Аня, пока не признаешься.
Ты должна об этом подумать, — сказала она твердо.
— Но ведь завтра пикник, Марилла! — воскликнула Аня.
— Вы ведь позволите мне пойти, правда?
Вы ведь выпустите меня завтра, всего на один день, правда?
Потом я с радостью останусь здесь, сколько захотите.
Но я должна пойти на пикник.
— Ты не пойдешь ни на пикник, ни вообще куда бы то ни было, пока не признаешься, Аня.
— О, Марилла! — задыхаясь, воскликнула Аня.
Но Марилла вышла и закрыла за собой дверь.
Утро среды было ясным и солнечным, как будто по заказу для пикника.
Птички распевали вокруг Зеленых Мезонинов; белые лилии в саду испускали аромат, который влетал на крыльях невидимых ветерков во все двери и окна и бродил по комнатам, словно дух благословения.
Березы в долине радостно взмахивали ветвями, словно ожидая от Ани обычного приветствия из окна ее мезонина.
Но Ани у окна не было.
Когда Марилла принесла наверх завтрак, она застала девочку сидящей, выпрямившись, на постели, бледную и решительную, с плотно сжатыми губами и блестящими глазами.
— Марилла, я готова признаться.
— Наконец-то!
— Марилла опустила поднос.
И снова ее метод сработал; но успех был слишком горек.
— Слушаю, что ты скажешь, Аня.
— Я взяла аметистовую брошку, — начала Аня, словно повторяя затверженный урок.
— Я взяла ее, как вы и предполагали.
Я не собиралась брать ее, когда входила в вашу комнату.
Но она была так красива, Марилла, что, когда я приколола ее на грудь, меня охватило непреодолимое искушение.
Я представила, как было бы чудесно взять ее в Приют Праздности и поиграть там в леди Корделию Фитцджеральд.
Было бы гораздо легче вообразить, что я леди Корделия, имея на себе настоящую аметистовую брошку Мы с Дианой сделали себе ожерелья из ягод шиповника, но что такое шиповник по сравнению с аметистами?
И я взяла брошку.
Я надеялась, что успею положить ее на место, прежде чем вы вернетесь.
Я пошла к Приюту Праздности не напрямик, а кругом, чтобы растянуть удовольствие.
Когда я проходила по мосту над Озером Сверкающих Вод, я сняла брошку, чтобы еще раз полюбоваться ею.
Ах, как она сверкала на солнце!
Но когда я наклонилась с моста, она выскользнула у меня из пальцев… вот так… и пошла ко дну. Она опускалась все глубже и глубже, сверкая всеми оттенками лилового, и исчезла навеки в глубинах Озера Сверкающих Вод… Лучше признаться я не могу, Марилла.
Марилла опять ощутила, как яростный гнев вскипает в ее груди.
Девочка взяла и потеряла ее драгоценную аметистовую брошку, а теперь сидит здесь, спокойно расписывая подробности, без малейшего раскаяния и угрызений совести!
— Аня, это ужасно! — сказала она, стараясь говорить спокойно.
— Ты самая дурная девочка, о какой я только слышала в жизни.
— Да, я полагаю, что так, — согласилась Аня бесстрастно.
— И я знаю, что меня нужно наказать.
Ваш долг, Марилла, наказать меня.
Не могли бы вы сделать это прямо сейчас, потому что мне хотелось бы, чтобы ничто уже не тяготило меня, когда я пойду на пикник.
— Пикник, вот еще!
Никакого пикника тебе не будет!
Это будет тебе наказание!
И оно и вполовину не такое суровое, какого ты заслуживаешь!
— Никакого пикника?
— Аня вскочила и схватила Мариллу за руку.
— Но вы обещали!
О, Марилла, я должна пойти на пикник.