— Марилла — замечательная хозяйка.
Она старается и меня научить готовить, но уверяю тебя, Диана, это тяжкий труд.
На кухне так мало простора для воображения.
Нужно во всем следовать правилам.
Последний раз, когда я пекла пирог, я забыла положить муки.
Потому что я как раз придумывала чудеснейшую историю обо мне и о тебе, Диана.
Я думала, будто ты заболела оспой и все тебя покинули, но я неустрашимо осталась у твоей постели, выходила тебя и вернула к жизни, но потом я сама заразилась оспой и умерла, и меня похоронили под теми тополями на кладбище, и ты посадила розовый куст на моей могиле и поливала его своими слезами; и ты никогда-никогда не забывала подругу юности, которая пожертвовала своей жизнью ради тебя.
Ах, это была такая трогательная история, Диана!
Слезы так и текли у меня по щекам, когда я замешивала тесто.
Но я забыла про муку, и ничего не получилось.
Ты ведь знаешь, без муки не может быть пирога.
Марилла очень рассердилась, и это совсем неудивительно.
Я для нее сущее наказание!
Ей было очень неприятно из-за соуса для пудинга на прошлой неделе.
Во вторник к обеду у нас был сливовый пудинг. Половина его и горшочек соуса остались, и Марилла сказала, что этого хватит на следующий обед, и велела мне поставить все это на полку в кладовой и накрыть крышкой.
Я все так и собиралась сделать, но когда я несла горшочек и кастрюлю в кладовую, я воображала, что я монахиня — конечно, я протестантка, но я вообразила себя католичкой, — которая приняла постриг, чтобы в тиши монастыря похоронить навсегда свое разбитое сердце. И я совсем забыла накрыть соус.
Я вспомнила об этом на следующее утро и побежала в кладовую.
Диана, ты не можешь вообразить мой ужас, когда я увидела, что в соусе утонула мышь!
Я вытащила ее оттуда ложкой и выбросила во двор, а потом вымыла ложку в трех водах.
Марилла в это время доила коров, и я собиралась спросить ее, когда она вернется, не вылить ли соус свиньям, но когда она пришла, я как раз воображала, что я фея холода, которая, пробегая по лесу, делает деревья желтыми или красными, как они захотят, и я не вспомнила о соусе, а Марилла послала меня собирать яблоки.
Ну вот, а в то утро к нам приехали в гости мистер и миссис Росс из Спенсерваля.
Они, понимаешь, очень благовоспитанные и элегантные люди, особенно миссис Росс.
Когда Марилла позвала меня из сада, обед уже был готов и все сидели за столом.
Я старалась казаться как можно вежливее и воспитаннее, потому что хотела, чтобы миссис Росс убедилась, что я похожа на настоящую даму, хоть и некрасивая.
Все шло хорошо до той минуты, когда я увидела Мариллу, возвращающуюся из кладовой со сливовым пудингом в одной руке и горшочком соуса — подогретого! — в другой.
Диана, это был ужасный момент.
Я все вспомнила, вскочила с места и закричала:
"Марилла, нельзя есть этот соус!
В нем утонула мышь!
Я забыла вам сказать!"
О Диана, проживи я даже сто лет, мне до самой смерти не забыть этой страшной минуты.
Миссис Росс только взглянула на меня, и я подумала, что провалюсь сквозь землю от стыда.
Она отличная хозяйка, и вообрази, что она должна была подумать о нас.
Марилла покраснела как рак, но не сказала ни слова в тот момент.
Она просто унесла соус и пудинг и принесла земляничное варенье Она даже угостила и меня, но я не могла ни капли проглотить.
Меня мучила совесть, что мне отплатили добром за зло.
Когда миссис Росс ушла, Марилла задала мне ужасную головомойку.
Ах, Диана, что случилось?
Диана неуверенно поднялась с места, потом снова села, приложив руки к голове.
— Я… Меня ужасно мутит, — сказала она чуть хрипло.
— Я… Я… пойду домой.
— О, ты не можешь уйти, не выпив чаю! — воскликнула Аня в ужасе.
— Я сейчас принесу чай… Я сию минуту поставлю чайник.
— Я должна идти домой, — повторяла Диана тупо, но решительно.
— Ну съешь хоть что-нибудь, — умоляла Аня.
— Позволь, я угощу тебя фруктовым пирогом и вишневым вареньем.
Приляг на диван на минутку, и тебе станет лучше.
Что у тебя болит?
— Я должна идти домой, — сказала Диана, и это было все, чего от нее можно было добиться.
Тщетно Аня просила ее остаться.