Миссис Аллан откусила кусочек, и странное выражение промелькнуло в ее лице. Она не сказала ни слова и медленно продолжала жевать.
Марилла заметила это выражение и поспешила попробовать пирог сама.
— Аня! — воскликнула она. — Боже мой! Да что ты положила в этот пирог?
— Ничего, кроме того, что нужно по рецепту, Марилла! — воскликнула Аня со страдальческим видом.
— Ах, неужели невкусно?
— Невкусно!
Это просто ужас что такое.
Миссис Аллан, не пытайтесь это есть.
Аня, попробуй сама.
Что ты туда добавляла?
— Ванилин, — ответила Аня, попробовав и вспыхнув от стыда.
— Только ванилин.
Ах, Марилла, это, должно быть, из-за пекарского порошка.
Я так и думала, что этот поро…
— При чем тут порошок?
Пойди и принеси мне баночку с ванилином, который ты использовала.
Аня бросилась в кладовую и вернулась с баночкой, до половины наполненной какой-то коричневой жидкостью и украшенной желтой этикеткой с надписью:
"Лучший ванилин".
Марилла взяла ее, открыла и понюхала.
— Господи помилуй, Аня, ты добавила в пирог болеутолитель.
На прошлой неделе я разбила бутылку с этим лекарством и перелила то, что осталось, в эту старую баночку из-под ванилина.
Конечно, тут я сама отчасти виновата… Я должна была тебя предупредить… но, Боже мой, почему ты не понюхала?
Аня залилась слезами от этого двойного унижения.
— Я не могла… у меня такой насморк! — И с этими словами она кинулась в свою комнатку в мезонине, где бросилась ничком на кровать и расплакалась как человек, который даже и не хочет, чтобы его утешали.
Вскоре на лестнице послышались легкие шаги, и кто-то вошел в комнату.
— Ах, Марилла, — всхлипывала Аня, не поднимая головы.
— Я опозорена навеки.
Я никогда не смогу загладить свою вину.
Это станет известно… все всегда становится известно в Авонлее.
Диана спросит меня, как удался мой пирог, и мне придется сказать ей правду.
На меня всегда будут показывать пальцем, как на девочку, которая положила в пирог болеутолитель.
Гил… мальчики в школе будут без конца над этим смеяться.
Ах, Марилла, если у вас есть хоть капля христианской жалости, не говорите мне, что я должна спуститься и вымыть посуду.
Я вымою все, когда священник с женой уйдут, но я просто не в состоянии взглянуть в лицо миссис Аллан.
Может быть, она думает, что я пыталась ее отравить… Миссис Линд говорит, что она знала девочку-сироту, которая пыталась отравить свою благодетельницу.
Но ведь болеутолитель — это не яд.
Ведь его принимают внутрь… хотя и не в пирогах.
Скажите это миссис Аллан, Марилла!
— Лучше встань и скажи ей это сама, — прозвучал веселый голос.
Аня вскочила и увидела, что у ее кровати стоит и смотрит на нее смеющимися глазами сама миссис Аллан.
— Милая моя девочка, не нужно так плакать, — сказала она, искренне огорченная трагическим выражением Аниного лица.
— Это просто смешная ошибка, и с любым такое могло случиться.
— Ах, нет, такое может случиться только со мной, — сказала Аня в отчаянии.
— А я так хотела, чтобы пирог удался, ради вас, миссис Аллан.
— Я знаю, дорогая!
И уверяю тебя, я ценю твою доброту и твои старания не меньше, чем если бы он удался.
Ну, не нужно больше плакать; пойдем вниз, и ты покажешь мне свой цветник.
Мисс Касберт говорит, что у тебя есть своя клумба.
Я хочу посмотреть, потому что очень интересуюсь цветами.
Аня позволила увести себя в сад и утешить, ей казалось настоящей милостью Провидения, что миссис Аллан — родственная душа.