Ни слова не было больше сказано о болеутоляющем пироге, а когда гости ушли, Аня обнаружила, что вечер прошел гораздо приятнее, чем она могла ожидать ввиду этого ужасного происшествия.
Тем не менее она глубоко вздохнула:
— Марилла, разве не приятно подумать, что завтра будет новый день, в который не сделано еще никаких ошибок?
— Я уверена, ты их много совершишь, — ответила Марилла.
— В этом с тобой никто не сравнится.
— Я и сама это знаю, — признала Аня печально.
— Но. вы не заметили, что есть у меня одна хорошая черта?
Я никогда не делаю одну и ту же ошибку дважды.
— Не знаю, много ли в том пользы, если ты всегда придумываешь что-нибудь новенькое.
— Ах, разве вы не понимаете, Марилла?
Ведь должен быть предел числу ошибок, которые может совершить один человек, и когда я дойду до этого предела, я покончу с ниминавсегда.
Очень утешительно об этом подумать.
— Да, а теперь сходила бы ты да отнесла этот пирог свиньям, — сказала Марилла.
— Такое не может есть ни один человек, даже Джерри Буот.
Глава 22
Приглашение на чай
— Ну, а теперь отчего у тебя глаза так сияют? — спросила Марилла Аню, только что вернувшуюся домой с почты.
— Нашла еще какую-нибудь родственную душу?
И в самом деле, волнение окутывало Аню, словно облаком, светилось в глазах, озаряло каждую черту лица.
Она легкими шагами прибежала по тропинке, словно фея, несомая ветром среди мягкого сияния солнечных лучей и ленивых теней опускающегося августовского вечера.
— Нет, Марилла, но, ах, поверите ли?
Меня приглашают завтра на чай в дом священника!
Миссис Аллан оставила для меня на почте это письмо.
Только взгляните, Марилла!
"Мисс Анне Ширли, Зеленые Мезонины".
Первый раз в жизни меня назвали «мисс».
Ах, меня такая дрожь пронзила!
Я буду вечно хранить это воспоминание в сердце среди моих самых дорогих сокровищ.
— Миссис Аллан говорила мне, что собирается по очереди приглашать к себе на чай всех учениц своего класса воскресной школы, — сказала Марилла, совершенно невозмутимо принимая известие об этом чудесном событии.
— И совсем нет причины приходить в такое лихорадочное возбуждение.
Научись принимать вещи спокойно, детка.
Но для Ани принимать вещи спокойно означало бы изменить свою натуру.
Вся "и дух, и огонь, и роса", она с утроенной силой переживала все радости и горести жизни.
Марилла чувствовала это и испытывала смутное беспокойство, сознавая, что жизненные взлеты и падения не раз тяжело заденут эту порывистую душу. Но при этом она упускала из виду, что столь же сильная способность испытывать восторг и радость может с избытком возместить все печали.
Таким образом, Марилла считала своим долгом склонять Аню к спокойствию и уравновешенности, столь же невозможным и чуждым для нее, как для солнечного луча, играющего на поверхности ручья.
До сих пор, как Марилла печально признавалась себе самой, ее старания оставались тщетными.
Стоило каким-нибудь горячо лелеемым надеждам или планам потерпеть неудачу, как Аня погружалась в "пучину горя".
Исполнение же их возносило ее на головокружительные высоты восторга.
Марилла уже почти начинала терять надежду когда-либо превратить свою воспитанницу в образцовую девочку со скромной внешностью и чопорными манерами.
Ей и в голову не пришло бы, что на самом деле Аня такая, какая она есть, нравится ей гораздо больше этого идеала.
В тот вечер Аня пошла спать печальная и молчаливая, так как Мэтью объявил, что ветер поворачивает к северо-востоку и завтра, скорее всего, будет дождливо.
Шелест тополевых листьев возле дома беспокоил ее, он был так похож на стук дождевых капель, а неясный отдаленный рокот залива, к которому она с восторгом прислушивалась в другие дни, пленяясь его странным звучанием и равномерным ритмом, теперь казался маленькой девочке, особенно горячо желавшей ясной погоды, предвестником грозы и несчастья.
Ане казалось, что утро никогда не наступит.
Но все на свете имеет конец, даже ночь накануне дня, когда вы приглашены на чай в дом священника.
Утро, вопреки предсказаниям Мэтью, оказалось ясным, и потому настроение у Ани поднялось необычайно.
— Ах, Марилла, что-то такое у меня в душе сегодня, что заставляет меня любить всех, кого я вижу! — горячо воскликнула она, когда мыла посуду после завтрака.
— Вы представить не можете, какой хорошей я себя чувствую!
Разве не прекрасно было бы, если бы так осталось навсегда?
Я думаю, что могла бы стать образцовой девочкой, если бы только меня каждый день приглашали в гости.
Но, ах, Марилла, ведь это также очень торжественное событие!