— Улучшают!
Чепуха! — сказала Марилла, которая действительно считала физические упражнения бессмысленным занятием.
Но все уроки на открытом воздухе, и декламации по пятницам, и физические упражнения померкли в свете проекта, который мисс Стейси предложила своим ученикам в ноябре.
Он заключался в том, что ученики авонлейской школы должны были подготовить концерт и показать его публике накануне Рождества с похвальной целью собрать средства на школьный флаг.
Все ученики, как один, с восторгом приняли это предложение и немедленно приступили к составлению программы концерта.
Но из всех охваченных энтузиазмом будущих исполнителей самой взволнованной была Аня Ширли, которая предалась этому делу всей душой и сердцем, сдерживаемая лишь явным неодобрением Мариллы, считавшей, что вся эта затея — сущий вздор.
— Только забиваете себе голову чепухой и теряете время, которое могли бы уделить учебе, — ворчала она.
— Я против того, чтобы дети устраивали концерты и бегали по репетициям.
В результате они становятся тщеславными, развязными и привыкают слоняться без дела.
— Но, подумайте, какая благородная цель! — защищалась Аня.
— Флаг будет усиливать в нас дух патриотизма, Марилла.
— Вздор!
Уж о патриотизме-то вы меньше всего думаете.
Все, что вам нужно, — это развлечься.
— Но, если можно совместить патриотизм и развлечение, разве это плохо?
Это настоящее удовольствие — готовить концерт.
У нас будет шесть хоровых песен, а Диана будет петь соло.
Я участвую в двух диалогах — "Общество по борьбе со сплетнями" и
"Королева фей".
Мальчики тоже представят диалог.
А еще я буду декламировать два стихотворения.
Меня прямо дрожь пробирает, когда я об этом подумаю, но дрожь очень приятная.
А под конец будет живая картина
"Вера, Надежда, Любовь": Диана, Руби и я будем все в белом, с распущенными волосами.
Я буду Надежда и сложу руки вот так, а глаза подниму к небу.
Я собираюсь разучивать стихи на чердаке, так что не пугайтесь, если услышите мои стоны.
Мне в одном стихотворении нужно душераздирающе стонать, а это очень трудно — издать хороший артистический стон, Марилла!
Джози Пай дуется, потому что ей не дали роль, которую она хотела.
Она хотела быть королевой фей.
Но это было бы просто смешно: кто слыхал о такой толстой королеве фей, как Джози?
Королевы фей должны быть стройными.
Королевой будет Джейн Эндрюс, а я одной из ее придворных дам.
Джози говорит, что рыжая фея — так же смешно, как и толстая фея, но я стараюсь не обращать внимания на то, что говорит Джози.
У меня на голове будет венок из белых роз, а Руби Джиллис одолжит мне свои туфельки, потому что у меня нет туфель, а феям совершенно необходимо иметь туфли, вы ведь знаете.
Разве можно вообразить фею в ботинках, ведь нельзя?
Особенно в ботинках с окованными носками?
Мы украсим зал хвойными ветками и венками с вплетенными в них красными бумажными розами.
А когда зрители рассядутся, мы войдем в зал парами, друг за другом, а Эмма Уайт будет играть на органе марш.
Ах, Марилла, я знаю, вы не с таким энтузиазмом относитесь к этому, как я, но разве вы не надеетесь, что ваша Аня отличится на этом концерте?
— Все, на что я надеюсь, — это что ты будешь себя хорошо вести.
И я буду рада всей душой, когда вся эта суета будет позади, а ты сможешь наконец успокоиться и взяться за дело.
А то ты просто неспособна ничем заняться сейчас, когда голова у тебя забита диалогами, стонами и живыми картинами.
А что до твоего языка, то просто чудо, что он у тебя еще не износился окончательно.
Аня вздохнула и отправилась на задний двор, где Мэтью колол дрова. Молодой узкий месяц, сиявший с желтовато-зеленого западного неба, заглядывал во двор через голые сучья тополей.
Аня устроилась на одном из поленьев и заговорила с Мэтью о предстоящем концерте, уверенная, что найдет в нем благосклонного и благодарного слушателя.
— Ну, я думаю, это будет очень хороший концерт.
И конечно же ты хорошо справишься со своей ролью, — сказал он, улыбаясь и глядя сверху вниз в ее оживленное личико.
Аня улыбнулась ему в ответ.
Эти двое были лучшими друзьями, и Мэтью не раз благодарил свою счастливую звезду, что не имеет никакого отношения к воспитанию Ани.
Это было исключительной обязанностью Мариллы. Если бы он должен был воспитывать Аню, ему, без сомнения, не раз пришлось бы разрываться между чувством и вышеупомянутой обязанностью.