Мисс Харрис слышала, что Мэтью называют странным.
Теперь она пришла к выводу, что он просто сумасшедший.
— Семена мы продаем только весной, — объяснила она высокомерно.
— Сейчас у нас ничего нет в наличии.
— Ах, конечно… конечно… разумеется, — пробормотал несчастный Мэтью, хватая грабли и направляясь к двери.
На пороге он вспомнил, что не заплатил за них, и со страдальческим видом повернул обратно.
Пока мисс Харрис отсчитывала сдачу, он собирал силы для последней отчаянной попытки.
— Ну… если я вас не очень обеспокою… я хотел бы… то есть… я хотел бы взглянуть на… на… сахар.
— Рафинад или неочищенный? — терпеливо спросила мисс Харрис.
— Ах… ну… неочищенный, — сказал Мэтью невнятно.
— Вон там стоит бочонок, — указала мисс Харрис, побрякивая своими браслетами.
— Это единственный сорт, какой у нас есть.
— Я… я возьму двадцать фунтов, — сказал Мэтью; лоб у него покрылся испариной.
Только на полпути домой Мэтью окончательно пришел в себя.
Это было ужасное испытание, но, решил он, так ему и надо за такую ересь, как покупка в чужом магазине.
Добравшись до дома, он спрятал грабли в сарае, где хранились инструменты, но сахар пришлось отнести Марилле.
— Неочищенный сахар! — воскликнула Марилла.
— Что это тебя дернуло купить, да еще так много?
Ты же знаешь, я его никогда не использую, только в кашу батраку или в темный кекс.
Джерри мы уже рассчитали, а кексы я уже давно не пекла.
К тому же это плохой сахар — крупный и темный, — Уильям Блэр обычно такого не держит.
— Я… я думал, может, как-нибудь пригодится, — сказал Мэтью, успешно спасаясь бегством.
Обдумав положение, Мэтью пришел к выводу, что для того, чтобы справиться с этим делом, нужна женщина.
О Марилле не могло быть и речи.
Мэтью ясно чувствовал, что она немедленно окатит его проект ушатом холодной воды.
Оставалась только миссис Линд; ни у какой другой женщины в Авонлее Мэтью не осмелился бы попросить совета.
К миссис Линд он и отправился. Добрая леди сразу сняла тяжкое бремя с плеч потерявшего покой мужчины.
— Выбрать платье в подарок Ане?
Конечно я выберу.
Я завтра собираюсь в Кармоди и заодно сделаю и эту покупку для вас.
У вас есть какие-нибудь особенные пожелания?
Нет?
Хорошо, тогда я выберу на свой вкус.
Я думаю, красивый глубокий коричневый цвет будет Ане к лицу. Я знаю, что Уильям Блэр недавно получил очень красивую шелковую «глорию» такого цвета.
Может быть, вы хотите, чтобы я сшила это платье? Ведь если Марилла возьмется за это, Аня, вероятно, узнает обо всем прежде времени, и сюрприза не получится.
Хорошо, я сошью.
Нет, нет, мне ни капельки не трудно.
Я люблю шить.
Я сошью по выкройке, которую делала на мою племянницу, Дженни Джиллис, потому что они с Аней как две капли воды, если речь идет о фигуре.
— Ну, премного обязан, — сказал Мэтью, — и… и… не знаю… но я хотел бы… мне кажется, теперь делают не такие рукава, как прежде.
Если это не окажется слишком смелым требованием, я… я хотел бы, чтобы они были сделаны по-новому.
— С буфами?
Разумеется.
Можете не волноваться, Мэтью.
Я сошью по самой последней моде, — заверила миссис Линд.
Когда Мэтью ушел, она добавила, обращаясь к себе самой: — Приятно будет хоть на этот раз увидеть бедного ребенка прилично одетым.
То, как Марилла ее одевает, просто смешно, скажу я вам, и меня не раз подмывало прямо сказать ей об этом.
Я, конечно, промолчала, потому что вижу, что Марилла не хочет никаких советов и уверена, что хоть она и старая дева, но знает больше о воспитании детей, чем я.
Так всегда бывает.
Люди, которые воспитывали детей, хорошо знают, что нет единого надежного метода, который годился бы для любого ребенка.