Он такой белый и неподвижный, словно спит и видит прекрасные сны!
— Этого сочинения я не боюсь, — вздохнула Диана.
— О лесах я еще могу писать, но то сочинение, которое надо сдать в понедельник, — просто ужас!
И зачем мисс Стейси придумала, чтобы мы сочинили свои собственные рассказы?
— Да что ты, это проще простого! — сказала Аня.
— Легко тебе, у тебя есть воображение, — возразила Диана. — А если бы ты уродилась без воображения?
Твой рассказ, наверное, уже готов?
Аня кивнула, изо всех сил стараясь не выглядеть чересчур тщеславной и терпя при этом позорную неудачу.
— Я написала его еще в прошлый понедельник.
Он называется
"Ревнивая соперница, или Неразлучные и в смерти".
Я прочитала его Марилле, но она сказала, что это чушь.
Потом я прочитала его Мэтью, и он сказал, что рассказ прекрасный.
Именно такого рода критика мне нравится.
Это печальная, трогательная история.
Я плакала, как ребенок, когда писала.
В нем говорится о двух юных красавицах, Корделии Монморанси и Джеральдине Сеймур, которые жили в одной деревне и были нежно привязаны друг к другу.
Корделия была жгучей брюнеткой с короной черных как ночь волос и черными пламенными глазами.
Джеральдина была царственной блондинкой с кудрями словно из золотой пряжи и бархатными пурпурными глазами.
— Я никогда ни у кого не видела пурпурных глаз, — сказала Диана с сомнением.
— Я тоже не видела, просто вообразила.
Мне хотелось, чтобы было что-нибудь необычное.
У Джеральдины к тому же было алебастровое чело.
Теперь-то я уже знаю, что такое алебастровое чело.
Это большое преимущество быть тринадцатилетней: знаешь гораздо больше, чем когда тебе было всего двенадцать.
— Ну, и что же случилось с Корделией и Джеральдиной? — спросила Диана, которая уже заинтересовалась их судьбами.
— Они росли и цвели друг подле друга, пока им не исполнилось шестнадцать.
Тогда в их деревню приехал Бертрам де Вер и влюбился в красавицу Джеральдину.
Он спас ей жизнь, когда лошадь понесла ее экипаж. Потеряв сознание, она пала в его объятия, и он на руках нес ее домой целых три мили, потому что, как легко догадаться, экипаж был разбит вдребезги.
Мне было довольно трудно вообразить, как он сделал ей предложение, потому что у меня нет никакого опыта в этих делах.
Я спросила Руби Джиллис, не знает ли она подробностей о том, как мужчины делают предложение. Я думала, что она может считаться авторитетом в этом вопросе, ведь у нее столько замужних сестер.
Руби рассказала мне, что она спряталась в кладовой и подслушивала, когда Малькольм Эндрюс делал предложение ее сестре Сюзан.
Малькольм рассказал Сюзан, что его отец переводит ферму на его имя, а потом спросил:
"Что ты скажешь, милочка, если мы окрутимся этой осенью?"
А Сюзан сказала:
"Да… нет… не знаю… дай подумать…", и дело было сделано — они были помолвлены.
Но я подумала, что такое предложение не очень романтичное, поэтому мне все-таки пришлось приложить усилие и вообразить, как это было.
Я сделала эту сцену очень цветистой и поэтичной: Бертрам встал на колени, хотя Руби говорит, что теперь так не делается.
Джеральдина приняла предложение, и ответ ее занял целую страницу.
Должна признаться, нелегко мне пришлось с этой речью.
Я переписывала ее пять раз, но теперь считаю, что это шедевр.
Бертрам подарил ей бриллиантовое кольцо и рубиновое ожерелье и сказал, что они поедут в свадебное путешествие в Европу, потому что он был невероятно богат.
Но тогда, увы, над ними начали сгущаться тени.
Корделия втайне была влюблена в Бертрама, и, когда Джеральдина рассказала ей о своей помолвке, она была просто в бешенстве, особенно когда увидела кольцо и ожерелье.
Вся ее привязанность к Джеральдине обратилась в горькую ненависть, и она поклялась не допустить, чтобы Джеральдина и Бертрам поженились.
Но она притворялась, что по-прежнему остается подругой Джеральдины.
Однажды вечером они стояли на мосту над бешено несущимся потоком, и Корделия, думая, что они одни, столкнула Джеральдину с моста с диким, издевательским "ха-ха-ха!".
Но Бертрам все это видел и сразу бросился в воду, воскликнув:
"Я спасу тебя, моя несравненная Джеральдина!"
Но, увы, он забыл, что не умеет плавать, и они вместе утонули, сжимая друг друга в объятиях.