Вскоре волны вынесли на берег их тела.
Их похоронили в одной могиле, и похороны были исключительно великолепные, Диана.
Гораздо романтичнее кончить рассказ похоронами, чем свадьбой.
А что до Корделии, то она сошла с ума от угрызений совести и попала в сумасшедший дом.
Я думаю, это было очень поэтичное возмездие за ее преступление.
— Просто прелесть! — вздохнула Диана, принадлежавшая к той же школе критиков, что и Мэтью.
— Не понимаю, Аня, как тебе удается самой придумывать такие потрясающие истории.
Хотела бы я иметь такое же богатое воображение!
— Ты вполне могла бы развить свое воображение, — заверила Аня ободряющим тоном.
— У меня есть план, Диана.
Давай вместе, ты и я, создадим свой литературный клуб и будем для практики писать рассказы.
Я тебе буду помогать, пока ты сама не научишься.
Ты же знаешь, нужно развивать воображение.
Так мисс Стейси говорит.
Только мы должны к этому правильно подходить.
Я рассказала ей о Лесе Призраков, и она сказала, что тогда мы к этому неправильно подошли.
Таким образом возник литературный клуб.
Сначала его состав ограничивался Дианой и Аней, но вскоре был расширен с включением в него Джейн Эндрюс, Руби Джиллис и еще одной или двух девочек, которые чувствовали, что их воображение нуждается в развитии.
Мальчики в клуб допущены не были, хотя Руби Джиллис и выразила мнение, что присутствие мальчиков могло бы внести некоторое оживление. Каждый член клуба должен был представить один рассказ в неделю.
— Это исключительно интересно, — рассказывала Аня Марилле.
— Каждая из нас читает свой рассказ вслух, а потом мы его обсуждаем.
Мы собираемся свято хранить их, чтобы в будущем читать нашим потомкам.
Мы все пишем под псевдонимами.
Мой — Розамонда Монморанси.
Все девочки очень хорошо справляются.
Руби Джиллис довольно сентиментальна.
В ее рассказах слишком много любовных сцен, а вы знаете, слишком много — хуже, чем слишком мало.
Джейн вообще не пишет про любовь, она говорит, что глупо себя чувствует, когда нужно читать такое вслух.
У Джейн во всех рассказах удивительно много здравого смысла.
А у Дианы слишком много убийств.
Она говорит, что обычно не знает, что делать с героями, и потому убивает их, чтобы от них отделаться.
Почти всегда мне приходится говорить им, о чем писать, но это нетрудно, потому что у меня миллион идей.
— По моему мнению, это писание — очередная глупость, — с пренебрежением заявила Марилла.
— Забиваете себе головы чепухой и теряете время, вместо того чтобы учиться.
Читать рассказы и так уже плохо, но писать их — еще хуже.
— Но мы внимательно следим, чтобы в них была мораль, Марилла, — объяснила Аня.
— Я настаиваю на этом.
Все положительные герои бывают вознаграждены, а отрицательные — соответственно наказаны.
Я уверена, это должно оказать благотворное влияние.
Мораль — великая вещь!
Так мистер Аллан говорит.
Я читала один из моих рассказов ему и миссис Аллан, и они оба согласились, что мораль была превосходная.
Только они смеялись в совсем не подходящих местах.
Мне больше нравится, когда слушатели плачут.
Джейн и Руби почти всегда плачут, когда я дохожу до трогательных мест.
Диана написала о нашем клубе своей тете Джозефине, и та в ответном письме попросила нас прислать несколько рассказов.
Мы переписали четыре лучших и послали ей.
А она ответила в письме, что в жизни не читала ничего забавнее.
Мы были немного озадачены, потому что все рассказы были очень трогательные и почти все в них умирали.
Но я рада, что они понравились мисс Барри.