Марилла с мрачным видом вымыла и убрала посуду.
Затем ей понадобилась свеча, чтобы спуститься в подвал; она поднялась в комнату в мезонине за подсвечником, который обычно стоял на Анином столике.
Она зажгла свечу, обернулась и вдруг увидела Аню, лежащую на постели и зарывшуюся головой в подушки.
— Спаси и помилуй! — сказала изумленная Марилла. — Аня, ты спала?
— Нет, — был приглушенный ответ.
— Неужели заболела? — встревоженно спросила Марилла, подходя к кровати.
Аня съежилась и еще глубже зарылась в подушки, словно желая скрыться навеки от очей смертных.
— Нет.
Но пожалуйста, Марилла, уйдите и не смотрите на меня.
Я в пучине горя, и отныне меня не волнует ни кто будет первым в классе, ни кто напишет лучшее сочинение, ни кто будет петь в хоре воскресной школы.
Такие мелочи теперь не имеют значения, потому что я, вероятно, никогда не смогу показаться людям.
Моя карьера кончена.
Прошу вас, Марилла, уйдите и не смотрите на меня.
— Да кто когда такое слышал? — пожелала узнать озадаченная Марилла.
— Аня, что с тобой случилось?
Что ты сделала?
Сию же минуту встань и скажи мне.
Сию минуту, говорю.
Ну, что случилось?
Аня сползла с кровати с безнадежным видом, но послушно.
— Посмотрите на мои волосы, Марилла, — прошептала она.
Марилла, согласно просьбе, подняла свечу и внимательно посмотрела на Анины волосы, тяжелой массой спускавшиеся на плечи.
Выглядели они действительно очень странно.
— Аня, что ты с ними сделала?
Они зеленые!
Пожалуй, можно было назвать их зелеными, если бы это был обыкновенный цвет… но этот странный тусклый бронзово-зеленый, с вылезающими тут и там естественными рыжими прядями, словно чтобы еще более усилить ужасное впечатление… Никогда в жизни Марилла не видела ничего нелепее, чем Анины волосы в ту минуту.
— Да, зеленые, — простонала Аня.
— Мне казалось, что не может быть ничего хуже рыжих волос.
Но теперь я знаю, что в десять раз хуже иметь зеленые.
Ах, Марилла, вы не представляете, как безгранично я несчастна!
— Не понимаю, как тебе это удалось, но надеюсь выяснить, — сказала Марилла.
— Иди в кухню, тут наверху слишком холодно, и расскажи, что ты сделала.
Я уже давно ждала чего-нибудь необыкновенного.
Ты не попадала в переделки больше двух месяцев, и я была уверена, что так продолжаться не может.
Ну, так что ты сделала со своими волосами?
— Я их выкрасила.
— Выкрасила!
Выкрасила волосы!
Аня, разве ты не знала, какой это дурной поступок?
— Да, я знала, что это немножко дурно, — признала Аня.
— Но я думала, что стоит оказаться немножко дурной, чтобы избавиться от рыжих волос.
Я все взвесила, Марилла.
Кроме того, я собиралась быть чрезвычайно хорошей во всех других отношениях, чтобы загладить этот поступок.
— Уж если бы я решила выкрасить себе волосы, — сказала Марилла иронически, — я, по крайней мере, выкрасила бы их в приличный цвет, но никак не в зеленый.
— Но я и не собиралась красить их в зеленый, Марилла, — возразила Аня удрученно.
— Если уж я решилась быть дурной, то я собиралась за счет этого чего-то добиться.
Он сказал, что мои волосы станут черными, как вороново крыло… он решительно заверил меня в этом.
Как могла я сомневаться в его словах, Марилла?
Я знаю, как больно, когда не доверяют твоим словам.
И миссис Аллан говорит, что мы не должны сомневаться ни в чьей честности, пока у нас нет доказательств обратного.