Обычно забывают, что даже в Китае в последнее время ученые уступают дорогу более практическим деятелям, и, конечно, вы сами понимаете, что из этого следует.
— Что вы говорите!
Как интересно! — вздохнул Бэббит. На душе у него стало гораздо легче, гораздо спокойней за весь ход мировых событий.
— Всегда рад перекинуться с вами словечком.
А теперь мне пора в контору, надо облапошить двух-трех клиентов!
Всего лучшего, старина!
Вечерком увидимся!
До скорого свидания!
Да, немало они поработали, эти уважаемые граждане.
Двадцать лет назад высокий склон, где теперь вырос район Цветущие Холмы — с новыми домами, безукоризненными газонами и потрясающим комфортом, — был покрыт буйной порослью самосева — тополями, кленами, дубами.
И посейчас на вытянутых по струнке улицах встречались незастроенные, заросшие лесом участки и остатки одичалых садов.
Утро было ослепительное; распускающиеся листья яблонь горели на ветвях зеленоватыми огоньками.
По овражкам белели первые лепестки цветущих вишен и заливались малиновки.
Бэббит вдыхал запах земли, улыбался сумасшедшим руладам малиновок, как улыбался бы играющим котятам или смешному кинофильму.
С виду он был стандартным дельцом, едущим в свою контору, — упитанный, в корректной темно-коричневой шляпе и в очках без оправы, он вел отличную машину по загородной аллее, куря огромную сигару.
Но в нем жила неподдельная любовь к своему кварталу, своему городу, к своим близким и друзьям.
Кончилась зима, пришло время строить, наблюдать, как растут дома, а для него это было счастьем.
Вся утренняя хмурь прошла, и в самом бодром и веселом настроении он остановился на Смит-стрит, чтобы занести портному коричневые брюки и заправить машину у бензоколонки.
Привычная процедура еще больше подняла настроение: приятно было смотреть на высокую красную бензоколонку, на изразцы и темный кирпич гаража, на витрину с самыми соблазнительными деталями — сверкающими цилиндрами, автомобильными свечами в безукоризненных фарфоровых изоляторах, золотыми и серебряными снеговыми цепями для шин.
Он был польщен радушием, с каким его встретил Сильвестр Мун, самый грязный и самый умелый механик на свете.
— Здравствуйте, мистер Бэббит! — сказал Мун, и Бэббит почувствовал себя важным лицом, чье имя помнят даже занятые по горло механики, а не каким-нибудь горе-спортсменом, который носится без толку на своей малолитражке.
Ему нравился замысловатый счетчик на бензоколонке, отщелкивающий галлон за галлоном, нравился остроумный плакат:
«Вовремя набрать — в пути не застрять. Обслужим в момент, бензин — тридцать один цент!» Нравилось ритмическое бульканье бензина, льющегося в бак, и равномерные точные движения Муна, поворачивающего ручку.
— Сколько нам сегодня? — спросил Мун тоном, в котором звучала и независимость великого специалиста, и приветливость доброго приятеля, и уважение к столь почтенному члену общества, каким являлся Джордж Ф.Бэббит.
— Наливайте доверху!
— Кого вы прочите в республиканские кандидаты, мистер Бэббит?
— Рано сейчас предсказывать.
Впереди еще целых полтора месяца, нет, почти два — да, верно, почти два… словом, до съезда республиканской партии осталось не меньше шести недель, и, с моей точки зрения, надо без всякой предвзятости отнестись ко всем кандидатам — так сказать, проверить их, послушать, а потом уже обдумать и решить.
— Это верно, мистер Бэббит!
— Но я вам вот что скажу — кстати, я и четыре года назад и восемь лет назад думал так же, — да, и через четыре года, и через восемь лет я от своего не отступлюсь!
Я всем говорю и всем буду втолковывать одно: нам прежде всего, в первую очередь нужно хорошее, здоровое, деловое правительство.
— Ей-богу, ваша правда!
— Взгляните-ка на шины, как они — в порядке?
— В порядке!
У вас все в порядке!
Нам, механикам, нечего было бы делать, если б все так следили за своими машинами, как вы!
— Стараюсь, сам во все вникаю!
— Бэббит заплатил, бросил, как полагалось: — Сдачи не надо! — и поехал дальше, искренне восхищаясь собой.
С видом доброго самаритянина он окликнул солидного гражданина на трамвайной остановке:
— Подвезти? — и когда тот забрался в машину, Бэббит снисходительно спросил: — В центр?
Всегда стараюсь подвезти человека, когда вижу, что он ждет на остановке, — конечно, если он не какой-нибудь бродяга!
— Хорошо, если бы все так щедро распоряжались своими машинами, — поддакнул пассажир, павший жертвой благотворительности.
— Нет, тут щедрость ни при чем!
Суть тут в другом — я и сыну вчера как раз говорил об этом: всякий должен делиться с ближним всеми благами земными, и я просто из себя выхожу, когда человек вообразит, что он бог знает кто, и похваляется перед всеми только потому, что делает добро.
Жертва не знала, что сказать.
А Бэббит пробасил, не ожидая ответа:
— Безобразно нас обслуживает Транспортная компания.
Разве можно пускать трамваи на Портленд-роуд с перерывами в семь минут?
Зимой, в холодное утро, пока ждешь на углу, всего насквозь продует.
— Правильно.