— Знаете, когда мне очень скверно и я… — Он чуть было не рассказал о Поле, о его трагедии, но даже ради любовных ухищрений нельзя было касаться таких священных чувств. — И когда я устаю от работы, от всего на свете, я люблю смотреть в окно, через улицу, и думать о вас.
Знаете, однажды я видел вас во сне!
— Хороший был сон?
— Очаровательный!
— А говорят, сны никогда не сбываются!
Ну, мне надо идти!
— Она встала.
— Не уходите, прошу вас!
Луэтта!
— Нет, нельзя!
Надо занимать гостей!
— А, пусть они сами себя занимают!
— Ну, как же можно!
— Она беззаботно потрепала его по плечу и ускользнула.
Минуты две он испытывал стыд и ребячливое желание удрать домой, но потом сказал себе:
«Да я и не старался!
Знал заранее, что ничего у меня не выйдет!» — и тут же побрел в зал и пригласил на танец миссис Орвиль Джонс, стараясь с подчеркнутой добродетельностью не смотреть на Луэтту.
24
Свидание с Полем в тюрьме казалось таким же нереальным, как та ночь, в тумане и путанице нерешенных вопросов.
Ничего не видя, Бэббит прошел по тюремным коридорам, где воняло карболкой, в помещение, уставленное светло-желтыми деревянными скамьями, с дырочками в виде розеток, совсем как скамейки в сапожных лавках, где Бэббит бывал в детстве.
Тюремщик ввел Поля — грязно-серая одежда, бледное, застывшее лицо.
Он робко повиновался приказам тюремщика, покорно подал ему для осмотра табак и журналы, которые принес Бэббит.
Он ни о чем не рассказывал, только проговорил:
«Ничего, привыкаю!» — и еще:
«Работаю в портняжной мастерской. Пальцы болят».
Бэббит понял, что в этом мертвом доме и Поль омертвел.
В поезде, по дороге домой, он подумал, что и в нем самом что-то умерло: умерла честная, непоколебимая вера в то, что мир хорош, умер страх перед общественным мнением, гордость своими успехами.
Он был рад, что жена уехала.
Он признался в этом себе, не оправдываясь.
Ему было все равно.
На ее визитной карточке стояло:
«Миссис Дэниэл Джудик».
Бэббит слышал о ней: вдова крупного торговца бумагой.
Вероятно, ей было лет сорок с лишним, но в тот день она показалась Бэббиту много моложе.
Пришла она узнать насчет квартиры, и, отстранив неопытную секретаршу, он сам занялся ею.
Его тревожило и привлекало ее изящество, стройная фигура, черное полотняное платье в белую крапинку — такое легкое, элегантное.
Широкая черная шляпа затеняла ее лицо.
У нее были блестящие глаза, нежный округлый подбородок, гладкие розовые щеки.
Бэббит гадал, накрашена она или нет, но в женских уловках он разбирался хуже любого мужчины.
Она села, вертя в руках лиловый зонтик.
Голос у нее был мягкий, но без всякого кокетства.
— Не знаю, сможете ли вы мне помочь.
— С наслаждением!
— Я везде искала, по… Знаете, мне нужна небольшая квартира, одна — или, может быть, две спальни, гостиная, кухонька и ванная, но главное, хочется найти что-нибудь приятное, не в этих унылых старых домах, но и не в самых новых, там обычно такие ужасные, крикливые канделябры.
И платить слишком дорого я тоже не в состоянии.
Меня зовут Танис Джудик.
— Кажется, у меня есть одна подходящая квартирка.
Хотите проехаться, посмотреть?
— Хорошо, у меня есть часа два свободных.
В новом доме на Кэвендиш-стрит у Бэббита была квартира, которую он придерживал для Сидни Финкельштейна, но при мысли, что можно проехаться с этой приятнейшей дамой, он изменил своему другу Финкельштейну и галантно сказал: