— Посмотрим, чем я могу быть вам полезен!
Он вытер для нее сиденье в машине и дважды рисковал жизнью, хвастая своими шоферскими талантами.
— А вы отлично правите! — сказала она.
Ему нравился ее голос.
«Такой музыкальный, — подумал он, — чувствуется культура, не то что у Луэтты Свенсон, — сплошной визг и хохот».
Он гордо сказал:
— Знаете, многие боятся и ведут машину так медленно, что только всем мешают.
Самый надежный, водитель тот, кто умеет владеть машиной и вместе с тем, когда надо, не боится скорости. Вы со мной согласны?
— Ода!
— Ручаюсь, что вы правите как бог!
— О нет, по правде говоря — не очень хорошо… Конечно, у нас была своя машина, — я хочу сказать, при покойном муже, и я иногда делала вид, будто правлю, но я не верю, что женщина может научиться водить машину не хуже мужчины!
— Как сказать, некоторые женщины отлично правят!
— Да, конечно, те, кто подражает мужчинам, играет в гольф и вообще портит себе цвет лица, не бережет руки…
— Это верно.
Я сам никогда не любил мужеподобных женщин.
— Нет, я хочу сказать — я их, конечно, очень уважаю, по сравнению с ними чувствуешь себя такой беспомощной, ненужной.
— О, какая чепуха!
Ручаюсь, что вы играете на рояле как бог!
— О нет, по правде сказать, — не очень хорошо…
— А я уверен, что играете!
Он взглянул на ее гладкие руки, на кольца с бриллиантом и рубином.
Она перехватила его взгляд, мягким кошачьим движением сплела тонкие белые пальцы, что окончательно привело его в восхищение, — и грустно протянула:
— О, я люблю играть, вернее, люблю побренчать на рояле, но я никогда не училась по-настоящему.
Мистер Джудик всегда говорил, что из меня вышла бы прекрасная пианистка, если я бы только училась, но, по-моему, он мне просто льстил!
— А по-моему — нет!
Я уверен, что у вас есть темперамент.
— О-оо… А вы любите музыку, мистер Бэббит?
— Еще бы!
Только, пожалуй, я не очень люблю всякую эту классику!
— Что вы!
Я обожаю Шопена!
— Неужели?
Ну конечно, я тоже хожу на всякие серьезные концерты, но больше всего я люблю хороший джаз, знаете, когда они разойдутся и контрабасист как завертит свою бандуру, как заколотит по ней смычком!
— Ах да!
Я тоже люблю танцевальную музыку.
Люблю танцевать, а вы, мистер Бэббит?
— Еще бы!
Но, по правде говоря, танцую я не очень хорошо.
— О, я уверена, что вы научитесь.
Хотите, я поучу вас?
Я кого хотите могу научить.
— И вы согласитесь дать мне когда-нибудь урок?
— Ну конечно!
— Берегитесь, не то поймаю вас на слове!
Вот погодите, приду к вам на новую квартиру и заставлю меня учить!
— Ну что ж… — Она не обиделась, но и не проявила особой радости.
Он мысленно предостерег себя:
«Опомнись, балда!
Не сваляй опять дурака!» — и снисходительно стал объяснять своей спутнице:
— Конечно, мне хотелось бы танцевать, как танцует молодежь, но я вам скажу вот что: я считаю, что каждый человек должен принимать полное, я бы сказал, творческое участие в созидании жизни, изменять мир, да и чего-то достигнуть для себя лично. Вы со мной согласны?