Он внушительно и серьезно сказал себе: есть, конечно, грубияны, которые могут подумать, что если девушка служит маникюршей и мало чему училась, так она уже бог знает кто, но он. Бэббит, демократ, он в людях разбирается! Он старался уверить себя, что она славная девушка, хорошая девушка — хорошая, но, слава богу, не ханжа.
Он спросил с глубочайшим сочувствием:
— Наверно, вам попадаются страшные нахалы?
— Ох, да еще какие!
Слушайте, ей-богу, есть такие франты, которые считают, — раз девушка работает в парикмахерской, значит, им все с рук сойдет.
И чего они только не наговорят, кошмар!
Но можете мне поверить, я-то знаю, чем отвадить этих котов!
Как гляну на пего, как спрошу:
«Вы что ж, не знаете, с кем разговариваете?» — и он тут же смывается, исчезает, как сон любви молодой. Не хотите ли баночку пасты для ногтей?
Придает блеск, безвредна в употреблении, сохраняется очень долго!
— Конечно, отчего не попробовать.
Скажите… скажите, я тут бываю с самого открытия и до сих пор… — С деланным удивлением: — До сих пор не знаю, как вас зовут!
— Правда?
Вот потеха!
А я тоже не знаю, как вас звать!
— Нет, кроме шуток!
Как ваше прелестное имя?
— О, не такое уж оно прелестное!
Что-то в нем есть жидовское.
Но мы-то не жиды.
Папаша моего папы был каким-то знатным типом в Польше, а здесь ко мне как-то заходил один джентльмен, он что-то вроде графа…
— Вроде графина, наверно!
— Кто рассказывает — вы или я? Какой умный!
Так вот этот клиент сказал, что он знал папиных родичей там, в Польше, и у них был роскошный большой дом.
Прямо на берегу озера.
— С сомнением: — Может, вы мне не верите?
— Нет.
То есть да, конечно, конечно, верю!
Что ж тут такого?
Я вам вот что скажу, крошка, и не думайте, будто я вас разыгрываю, но, честное слово, каждый раз, как я вас видел, я говорил себе:
«В этой девочке течет голубая кровь!»
— Ей-богу, не врете?
— Конечно, не вру!
Ну, говорите же — мы ведь с вами друзья, — как ваше прелестное имечко?
— Ида Путяк.
Не особенно красиво, верно?
Я всегда говорю матери:
«Мама, почему вы не назвали меня Долорес или еще как-нибудь пошикарней?»
— А по-моему, расчудесное имя — Ида!
— А я угадала, как вас зовут!
— А может, и не угадали!
Конечно, нет! Не такой уж я известный человек…
— Ведь вы — мистер Зондгейм, коммивояжер фирмы «Дивная посуда» — угадала?
— Ну нет!
Я — мистер Бэббит, посредник по недвижимому имуществу!
— О, простите, пожалуйста!
Да, конечно!
И вы живете в Зените?
— Да-с! — коротко отрезал он, как человек, оскорбленный в лучших своих чувствах.
— Ах, да, да!