Я читала ваши объявления.
Очень красивые!
— М-мм… Н-да… А может быть, вы читали и о моих выступлениях?
— Ну конечно, конечно!
Правда, читать мне особенно некогда, но… наверно, вы меня считаете за дурочку!
— Нет, вы — душечка!
— Что вы! Знаете, в нашей работе есть одна хорошая сторона.
Встречаешься с ужасно интересными людьми, с настоящими джентльменами, и от разговоров становишься такой развитой, потом прямо с первого взгляда определяешь человека!
— Послушайте, Ида, прошу вас, не считайте меня нахалом… — Ему стало жарко при мысли, как унизительно получить от этой девочки отказ, и как опасно, если она согласится.
Он отведет ее пообедать, но что, если его друзья увидят их, осудят… Но он уже не мог удержаться: — Не сочтите меня нахалом, но как было бы чудно, если б мы с вами как-нибудь вечерком вместе пообедали…
— Право, не знаю, можно ли… Один джентльмен меня тоже всегда приглашает.
Ко как раз сегодня я свободна.
А почему, собственно говоря, уверял он себя, почему бы и не пообедать с бедной девушкой, для которой истинное благо — общаться с таким зрелым и образованным человеком, как он.
Но чтобы не попасться на глаза тем, кто этого не поймет, он решил свезти ее в ресторан Биддлмейера, на окраине города.
В такой тихий жаркий вечер приятно прокатиться, может быть, он пожмет ей ручку — нет, он даже этого не станет делать!
Правда, девушка, как видно, покладистая, стоит только взглянуть на ее голые плечики, но пусть его повесят, если он начнет приставать к ней только потому, что она этого ждет.
Но в этот день его машина вдруг испортилась: что-то случилось с зажиганием.
А ему до зарезу нужна была машина к вечеру!
Со злостью он проверил свечи, долго осматривал распределительный щит.
Однако даже от самых свирепых его взглядов упрямая машина не тронулась с места, и ее пришлось со стыдом волочить в гараж.
Бэббит снова ожил при мысли о такси.
В такси было что-то шикарное и вместе с тем заманчиво грешное.
Но когда они встретились на углу, в двух кварталах от отеля «Торнлей», девушка сказала:
— Ах, такси?..
А я думала, у вас своя машина!
— Ну конечно!
Конечно, у меня своя машина.
Но сегодня она в ремонте.
— Ага… — протянула она таким тоном, будто не в первый раз слышала эти сказки.
Всю дорогу до ресторана Биддлмейера он пытался завести дружеский разговор, но все попытки как об стену разбивались об ее болтовню.
С бесконечным возмущением она рассказывала во всех подробностях, как она осадила этого наглеца, старшего мастера, и как она с ним расправится, если он еще раз осмелится сказать, что она «лучше умеет трепать языком, чем чистить людям копыта».
В ресторане Биддлмейера нельзя было достать ничего спиртного.
Метрдотель не желал понять, кто такой Джордж Ф.Бэббит.
Они сидели, обливаясь потом, перед огромным блюдом жаркого и разговаривали о бейсболе.
Когда он попытался взять Иду за руку, она весело и дружелюбно сказала:
«Осторожней!
Этот официант подсматривает!»
Но когда они вышли, их встретила лукавая летняя ночь, недвижный воздух и молодой месяц, плывущий над неузнаваемо преображенными кленами.
— Поедем куда-нибудь, где можно выпить и потанцевать, — настаивал он.
— С удовольствием, только не сегодня!
Обещала маме вернуться пораньше!
— Глупости!
Кто же в такую чудную ночь сидит дома!
— Мне и самой хочется, но мама меня заругает!
Его пробирала дрожь.
В ней воплотилась для него вся молодость, вся прелесть… Он обнял ее за талию.
Она бесстрашно прижалась к его плечу, и он торжествовал.
Но она тут же сбежала по ступенькам ресторана, щебеча:
— Поедем, Джорджи, прокатимся, может быть, станет не так жарко.
То была настоящая ночь для влюбленных.