— Да, прокатился немножко, — пробормотал он.
После Нового года жена сказала:
— Я получила письмо от сестры, Джордж.
Она не совсем здорова.
Может быть, мне поехать, побыть с ней две-три недели?
Обычно миссис Бэббит никогда не уезжала из дому зимой, кроме как в самых экстренных случаях, к тому же этим летом она отсутствовала несколько недель.
Да и Бэббит был не из тех мужей, которые спокойно переносят разлуку с женой.
Он любил, чтобы жена сидела дома, заботилась о его одежде, знала, как надо поджарить ему бифштекс, и ему было спокойнее, когда она кудахтала тут рядом.
Но в этот раз он даже не мог выдавить из себя обычной фразы:
«Неужто она без тебя не обойдется?»
И, стараясь изобразить на лице сожаление, чувствуя, что жена пристально следит за ним, он в душе был полон лучезарных мечтаний о Танис.
— Так как же по-твоему — ехать мне или нет? — резко спросила она.
— Решай сама, душенька, я не знаю.
Она со вздохом отвернулась, а его сразу прошиб пот.
Все четыре дня, до самого ее отъезда, она была до странности тиха, а он неуклюже ласков.
Ее поезд уходил в полдень.
Едва последний вагон исчез за товарным депо, Бэббиту уже не терпелось побежать к Танис.
— Нет, черта с два, не пойду! — поклялся он.
— Неделю к ней не покажусь!
Но уже в четыре он был у нее.
Он, человек, который когда-то сам был хозяином своей жизни, — или так ему, по крайней мере, казалось, — теперь, вот уже две недели, кружился в водовороте страсти, очень скверного виски и сложнейших отношений с новыми знакомыми, с теми «закадычными» новыми друзьями, которые всегда требуют гораздо больше внимания, чем старые приятели.
Каждое утро он мрачно вспоминал, каким идиотом был вчера вечером.
Голову ломило, губы и язык горели от бесчисленных сигарет, и, сам себе не веря, он считал, сколько было выпито стаканов виски, и стонал:
«Нет, надо бросить!»
Он уже больше не говорил:
«Довольно, брошу!» — зная, что вся утренняя решимость испарится к вечеру. Остановиться он уже не мог.
Он познакомился с друзьями Танис; его встретили со всем пылом полуночников, которые пьют, танцуют и болтают, боясь замолчать хоть на минутку; его приняли в ту среду, которую Танис называла «наша компания».
Познакомился он с ними впервые в день, когда было особенно много работы и он надеялся отдохнуть с Танис, медленно впивая ее восторженное обожание.
Но уже из прихожей он услыхал веселые крики и визг граммофона.
Когда Танис открыла дверь, он увидел, что в папиросном дыму кружатся какие-то фантастические фигуры.
Столы и стулья были сдвинуты к стенке.
— О, как чудно! — запищала Танис.
— Это Керри Норк придумала!
Она решила, что пора собраться, обзвонила всю компанию по телефону, и вот они здесь!..
Джордж, это Керри!
Керри соединяла в себе самые неприятные черты старой девы и домашней хозяйки.
Ей давно стукнуло сорок, у нее были сомнительные белокурые волосы и, при совершенно плоской груди, мощные бедра.
Бэббита она встретила кокетливым хихиканьем:
— Привет новому члену нашей компании!
Танис говорит, что вы мужчина хоть куда!
Очевидно, все ждали, что он будет танцевать, по-мальчишески заигрывать с Керри, и он, по непростительной глупости поддавшись этому, старался как мог.
Он таскал Керри по комнате, налетая на другие пары, на радиаторы, на стулья с искусно замаскированными ножками.
Танцуя, он разглядывал всю «компанию»: худенькую молодую женщину с умным, заносчивым и насмешливым лицом, еще какую-то особу, которую он потом никак не мог вспомнить, трех слишком хорошо одетых и слегка женственных юнцов — не то официантов из кафе-мороженого, не то людей, рожденных именно для этой профессии.
Был там и человек одних лет с Бэббитом, неподвижный, самодовольный, явно обиженный присутствием Бэббита.
Когда он, выполнив свой долг, кончил танцевать, Танис отвела его в сторону и попросила:
— Милый, не можете ли вы сделать мне одолжение?
У меня нет ни капли спиртного, а наша компания хочет повеселиться.
Вы не могли бы съездить к Хили Хэнсону и достать чего-нибудь?
— Пожалуйста! — сказал он, стараясь не выказывать досады.
— Знаете что? Пусть Минни Зоннтаг поедет с вами.