— Ничего я особенного не сказал, только иногда мне до того осточертевает вся эта рутина — и в конторе считай, и дома считай, и крутись, и вертись, и ни отдыха, ни сроку, а все из-за какой-то чуши, черт ее дери, сидишь и корпишь, о господи, твоя воля!.. Да неужто, по-твоему, я создан для такой жизни?
Я мог бы стать замечательным оратором, а тут только и знаешь одни заботы, и возню, и хлопоты…
— А я, по-твоему, не устаю от всех этих забот?
До того надоело три раза в день заказывать завтраки, обеды, ужины, триста шестьдесят пять дней в году подряд, и портить себе глаза у этой проклятой швейной машины, чинить платье и тебе, и Роне, и Теду, и Тинке — всем, и о стирке заботься, и носки штопай, и на рынок ходи, и корзину сама носи, только бы не платить за доставку, — словом, все, все для вас делай!
— Фу-ты, черт! — удивился он.
— Конечно, и тебе не сладко.
Но разве сравнишь… Я-то как проклятый сижу в конторе с утра до вечера, а ты весь день свободна, можешь гулять, ходить в гости, болтать с соседями — словом, делать все, что душе угодно…
— Да разве это удовольствие!
Вечно одни и те же разговоры, одни и те же люди, а к тебе приходят интересные посетители, ты видишь столько народу.
— Интересные?
Сумасшедшие старушонки, которые требуют отчета, почему я не сдал их драгоценные домишки в семь раз дороже против настоящей цены, или старые хрычи, придут, ругаются на чем свет стоит: им, видите ли, надо получать аренду всю, до цента, ровно к трем часам дня по гринвичскому времени второго числа каждого месяца!
Еще бы!
Интересные!
Черная оспа и то интереснее!
— Сейчас же перестань кричать на меня, Джордж!
— Закричишь тут, зло берет на женщин — думают, у человека только и забот, что сидеть в кресле и любезничать с шикарными дамочками, глазки им строить!
— Да уж если тебе такая попадется, ты и в конторе ухитришься с ней полюбезничать!
— Ты что?
Думаешь, я за девчонками бегаю?
— Надеюсь, что нет — в твои-то годы!
— Ну знаете!
Можешь не верить, но я… Конечно, ты во мне только и видишь толстого старого Джорджа Бэббита.
Ясно!
Что я для тебя — просто мужчина в доме!
Котел топить, когда истопник не явится, платить по счетам — на это он способен, но скучно с ним до одури!
Так вот, можешь не верить, но есть женщины, для которых твой старый Джордж Бэббит — совсем неплохой малый.
Им-то он уродом не кажется, наоборот, на него и посмотреть приятно, и поговорить он умеет, а есть среди них и такие, с которыми он и потанцевать может лихо, не хуже всякого другого.
— Да-а… — медленно протянула она.
— Не сомневаюсь, что стоит мне уехать, как ты находишь людей, которые тебя ценят по-настоящему…
— Да нет, разве я о том, — запротестовал было он.
Но тут же, в сердцах, решился на полупризнание: — А что ж, и нахожу!
Находятся люди, и очень приличные, черт возьми, для которых я не ребенок с больным желудком!
— Об этом я и говорю!
Ты можешь развлекаться, с кем тебе угодно, а я должна тут сидеть, дожидаться!
У тебя есть все возможности жить культурной жизнью, все видеть, а мне только и остается, что торчать дома.
— О господи боже мой, да кто тебе мешает читать книжки, ходить на разные лекции или как они там называются, слушать всякую чертовщину?
— Джордж, я тебе сказала, не смей орать на меня!
Что это с тобой, ума не приложу.
Никогда в жизни ты так безобразно со мной не разговаривал!
— Ничего тут безобразного нет; ей-богу, обидно, когда ты сваливаешь на меня всю вину за то, что ты отстала от жизни.
— А я и не буду больше отставать.
Хочешь мне помочь?
— Конечно.
Там, где дело касается культуры, — я к твоим услугам! Подписано: Дж.-Ф.Бэббит!
— Отлично, тогда пойдем со мной на собрание лиги «Новая Мысль», на лекцию миссис Мадж, в воскресенье днем.
— Что, что? Куда?
— На лекцию миссис Опал Эмерсон Мадж.
Она разъездной лектор американской лиги «Новая Мысль».
Она выступит на тему
«Возрождение Солнечной Души» перед Лигой Высокого Посвящения в отеле «Торнлей».