Он вскочил на ноги.
Он заговорил настойчиво, решительно.
Чтобы сохранить чувство собственного достоинства, он во что бы то ни стало хотел ей доказать, что виновата во всем она сама.
— Может быть, я сегодня не в своей тарелке, но, честно говоря, дружочек, я не приходил, потому что запустил работу и надо было разобраться, что к чему. Надо быть умницей и ждать, пока я сам приду!
Неужто ты не понимаешь, дорогая, что, заставив меня прийти, ты тем самым вызвала во мне — уж такой я упрямый осел! — только одно сопротивление!
А сейчас, милая, мне надо уходить…
— О нет, любимый, погоди!
Нет!
— Да!
Я ухожу.
А там посмотрим, как будет дальше.
— Не понимаю, милый, что значит «дальше»?
Разве я сделала тебе что-нибудь плохое?
О, это ужасно, прости меня!
Он решительно заложил руки за спину:
— Ничего плохого ты не сделала, господь с тобой!
Лучше тебя я никого не знаю.
Но дело-то в том… черт возьми, неужели ты не понимаешь, что у меня есть обязанности, работа?
Мне надо вести дело, и хотя ты можешь мне не верить, у меня есть жена, есть семья, которую я очень люблю!
— И, совершая это убийство, он вдруг почувствовал себя благородным и добродетельным.
— Я хочу, чтобы мы были друзьями, но, черт возьми, не могу я так жить, не могу чувствовать, что обязан бегать сюда каждую минуту…
— Ах, милый, милый, да я же тебе всегда твердила, что ты совершенно свободен!
Я только хотела, чтобы ты приходил сюда, когда устанешь и захочешь отдохнуть, поговорить со мной или повеселиться на наших вечеринках…
Она рассуждала так разумно, она была так права, так мила!
Целый час он потратил на то, чтобы уйти, ни о чем не договорившись, но, в сущности, договорившись до конца.
И, выйдя на волю, в пустоту, под холодный северный ветер, он вздохнул:
— Слава богу, все кончено!
Бедная Танис! Бедная, милая, славная Танис!
Но все кончено!
Навсегда!
Я свободен.
32
Жена не спала, когда он пришел домой.
— Ну, как, весело было? — бросила она.
— Нет, не весело!
Очень скучно!
Что-нибудь еще объяснить?
— Джордж, как ты можешь разговаривать в таком тоне? Боже мой, что это на тебя напало!
— Ничего на меня не напало, черт подери!
Зачем ты все время ко мне цепляешься?
Мысленно он одернул себя:
«Тише!
Перестань хамить!
Конечно, она обиделась — бросил ее одну на весь вечер».
Но он тут же забыл всякую сдержанность, когда она завела свое:
— Зачем же тогда ходить по чужим людям?
Или, может быть, ты опять скажешь, что был на заседании комитета?
— Нет, не скажу.
Я был в гостях у женщины.
Сидели у камина и дразнили друг друга, веселились вовсю, если хочешь знать!