По этим добродушным выкрикам Бэббит понял, что они снова возвратили ему свою любовь, и, счастливый, вскочил с места:
— Ребята, сознаюсь!
Никогда я не носил часы на браслете, никогда не коверкал свою фамилию, но признаюсь, что меня зовут
«Фаллансби».
Единственное мое оправдание в том, что мой папаша, который вообще-то был умный малый и мог обставить любого чинушу в два счета — я говорю об игре в шашки! — назвал меня так в честь нашего домашнего врача — старого доктора Амброза Фаллансби.
Прошу прощения, друзья!
В своем следующем, как оно там называется, я постараюсь перевоплотиться в человека с вполне дельным именем — с именем, которое звучало бы красиво и вместе с тем мужественно и просто, — словом, с именем, которое было бы похоже на доброе имя, знакомое каждому ребенку, — на смелое, неотразимое имя — Виллис Джимджемс Иджемс!
По мощным крикам «ура!» он понял, что вернул их дружеское расположение, понял, что больше никогда не поставит под угрозу свое благополучие и свою популярность, откалываясь от Клана Порядочных Людей.
Генри Томпсон ворвался в контору с радостными возгласами:
— Эй, Джордж!
Отличные новости!
Джек Оффат говорит, что транспортники недовольны тем, как Сандерс, Торри и Уинг провели последнюю сделку, и хотят опять переметнуться к нам!
Бэббит обрадовался тому, что последняя рана, нанесенная его бунтом, зарубцевалась, однако по дороге домой его одолевали непрошеные мысли, которых он не знал в дни воинствующего оппортунизма.
Он обнаружил, что искренне считает заправил Транспортной компании не совсем честными людьми.
Ладно, он проведет для них еще одну махинацию, но при первой возможности — а такая возможность наверно представится, когда старый Генри Томпсон умрет, — сразу порвет с ними всякие отношения.
Ему сорок восемь лет, через двенадцать лет стукнет шестьдесят, хочется внукам оставить незапятнанное имя.
Конечно, на сделках с транспортниками можно заработать уйму денег, надо подходить к вещам здраво, и все-таки… Его передернуло.
Очень хотелось выложить этой шайке из Транспортной компании все, что он о них думает.
«Нет, нельзя, сейчас еще не время.
Если второй раз их обидеть, они меня в порошок сотрут.
Да, но…»
Он сознавал, что будущее ему не очень ясно.
Он не знал, что делать дальше: он был еще молод, неужели все приключения уже кончились?
Он чувствовал, что попал в те же самые сети, из которых вырывался с такой яростью, и, по иронии судьбы, его же заставили радоваться, что он опять пойман.
«Да, довели меня, прикончили совсем!» — жалобно подумал он.
Но в доме в этот вечер было тихо и мирно, и он с удовольствием сыграл с женой в пинокль.
Он возмущенно возражал Искусителю, что ему нравится жить как полагается, по старинке.
На следующий день он зашел к торговому агенту Транспортной компании, и они составили план тайной скупки участков вдоль Ивенстоунского шоссе.
Но, возвращаясь в контору, он внутренне сопротивлялся:
«Нет, буду все делать по-своему и вести дела, как мне нравится, когда уйду на покой!»
Тед приехал из университета на конец недели.
И хотя он перестал говорить об инженерно-механическом институте и сдержаннее отзывался о своих профессорах, но с университетом он никак примириться не мог и больше всего интересовался новым радиоприемником.
В субботу вечером он поехал с Юнис Литтлфилд на вечеринку в Девон-Вудс.
Бэббит мельком видел, как Юнис подпрыгивала на сиденье — вся сияющая, в огненно-красном плаще поверх тончайшего платья из палевого шелка.
В половине двенадцатого, когда Бэббиты легли спать, Юнис с Тедом еще не возвращались.
Поздно ночью, неизвестно в котором часу, Бэббита разбудил телефонный звонок, и он, рассердившись, неохотно поплелся вниз.
Звонил Говард Литтлфилд.
— Джордж, Юни еще не вернулась.
А Тед?
— Нет… во всяком случае, дверь в его комнату открыта.
— Пора бы им вернуться.
Юнис сказала, что вечеринка кончится не позже двенадцати.
Как фамилия людей, к которым они поехали?
— Ей-богу, Говард, по правде говоря, я и сам не знаю.
Какой-то одноклассник Теда в Девон-Вудсе.
Что ж тут делать?
Погодите, я побегу спрошу Майру, может быть, она знает, к кому они поехали.
Бэббит зажег свет в комнате Теда.
Это была настоящая мальчишеская комната — беспорядок в шкафу, беспорядочно разбросанные вещи, старые книжки, спортивный вымпел средней школы, фотографии баскетбольных и бейсбольных команд.
Но Теда там и в помине не было.