Мы с Говардом сами сумеем отчитать, кого надо.
Тед, пойдем в столовую, мы обо всем поговорим.
В столовой, плотно закрыв двери, Бэббит подошел к сыну, положил ему обе руки на плечи:
— Ты, в общем, прав.
Слишком много они все болтают.
Скажи мне, старина, что ты собираешься делать?
— Да неужто… Папка, неужели ты будешь говорить со мной по-человечески?
— Видишь ли… Помнишь, ты однажды назвал нас «мужчины семейства Бэббитов» и сказал, что нам надо держаться друг друга!
Этого-то я и хочу.
Разумеется, это дело серьезное.
При теперешнем положении вещей, когда у молодого парня не так уж много шансов устроиться, я не очень-то одобряю ранние браки.
Но лучше Юнис я для тебя девушки не знаю, да и Литтлфилд может считать себя счастливым, что ему достался в зятья Бэббит!
Но что ты собираешься делать?
Конечно, если бы ты продолжал учиться в университете, а когда кончишь…
— Папа, я больше не могу!
Может быть, для других университет — штука хорошая.
Может, и я сам туда захочу когда-нибудь вернуться.
Но сейчас я мечтаю об одном — заняться техникой.
Наверно, из меня выйдет неплохой изобретатель.
Уже сейчас один человек готов взять меня к себе на завод и платить двадцать долларов в неделю!
— Ну что ж… — Бэббит прошелся по комнате, медлительный, грузный, словно сразу постаревший.
— Мне всегда хотелось, чтобы ты получил университетский диплом… — Он в раздумье еще раз прошелся из угла в угол.
— Но сам-то я никогда… только, ради Христа, не повторяй это при матери, не то она выдерет у меня последние волосы… сам я за всю жизнь не сделал ничего так, как мне хотелось.
Не знаю — достиг ли я чего-нибудь, вернее, просто жил, как жилось.
Думаю, что из каждых возможных ста футов я прошел от силы четверть дюйма.
Может быть, ты пойдешь дальше.
Не знаю.
Но в душе я, откровенно говоря, радуюсь, что ты твердо знал, чего тебе нужно, и своего добился.
Теперь они все будут пытаться запугать тебя, утихомирить.
А ты пошли их к черту!
Я — за тебя.
Поступай на завод, если хочешь.
Не бойся всех этих родственников!
И всего Зенита не бойся!
А главное — не бойся самого себя, как я боялся.
Ступай, дружище!
Весь мир — твой!
И, обняв друг друга за плечи, мужчины семейства Бэббитов прошагали в гостиную и предстали пред лицом грозно надвинувшихся на них родичей.