Ростбиф, жареный картофель, фасоль — все оказалось в этот вечер превосходным, и после пространных рассуждений о погоде, о заработанных четырехстах пятидесяти долларах, о завтраке с Полем Рислингом и несомненных достоинствах новой зажигалки Бэббит снизошел до благодушного замечания:
— Подумываю, не купить ли новую машину!
Не знаю, как в этом году, но, может, и купим.
Верона, старшая дочь, обрадовалась:
— Знаешь, папа, уж если покупать, так закрытую!
Это такая прелесть!
Закрытая машина куда удобней открытой.
— Ну, не скажи.
Я вот люблю открытую, больше дышишь свежим воздухом.
— Еще чего! Просто ты никогда в закрытой не ездил!
Давай купим закрытую.
Классная штука! — сказал Тед.
«Да, в закрытой не так пылится платье», — вставила и миссис Бэббит.
«И волосы не разлетаются», — добавила Верона.
«И куда шикарней!» — подтвердил Тед, а Тинка, младшая, пропищала:
«Давайте купим закрытую!
Папа Мэри Элен уже купил закрытую!»
Тед подвел итог:
«У всех закрытые машины, кроме нас».
Бэббит выдержал натиск:
— Не понимаю, к чему эти разговоры!
Во всяком случае, машину я завел не для того, чтобы вы, дети, разыгрывали из себя миллионеров.
А я люблю открытую машину, чтобы летом можно было откинуть верх, прокатиться вечерком, подышать как следует свежим воздухом.
Да и, кроме того, закрытая машина куда дороже!
— Ну-у, вот еще! Если уж эти Доппелбрау могут купить закрытую, неужели мы хуже их! — подзадоривал Тед отца.
— М-да… Я-то зарабатываю в год тысяч восемь, а он всего семь… Но я денег на ветер не бросаю, не расшвыриваю, как он, не трачу попусту!
И вообще я считаю, что нельзя вдруг выбросить столько денег, лишь бы пустить пыль в глаза, и кроме того…
Тут пошло горячее и подробное обсуждение обтекаемых корпусов, мощности, качества шин, хромированной стали, систем зажигания и окраски автомобилей.
Речь шла не просто о способе передвижения — речь шла о завоевании рыцарского герба.
В городе Зените, среди варваров двадцатого века, автомобиль определял социальное положение семьи, так же как звание пэра определяло знатность английских семейств, определял, пожалуй, даже более точно, если припомнить, с каким презрением старинная английская знать относилась к новоиспеченным баронам-пивоварам и виконтам-суконщикам.
Правда, никаких местнических законов в Зените официально не существовало.
Не было придворного этикета, который указал бы — должен ли младший сын лимузина пирс-эрроу садиться за обедом выше старшего сына закрытого бьюика, но уж в их относительной социальной значимости никто не сомневался, и если мечтой Бэббита в ранней молодости был пост президента, то мечтой его сына, Теда, был двенадцатицилиндровый паккард и прочное положение среди автомобильной знати.
Но благосклонное отношение семьи, которое Бэббит завоевал разговором о новой машине, сразу улетучилось, когда они поняли, что в этом году никакой машины не будет.
— Фу, безобразие! — огорчился Тед.
— У нашей старой калоши такой вид, будто ее заели блохи и она так чесалась, что соскребла всю краску.
На это миссис Бэббит рассеянно заметила:
«Так с отцом не разговаривают», — а Бэббит рассердился;
«Если ты такой безукоризненный джентльмен и вращаешься во всяком там бонтоне и прочее, так не бери вечером старую машину — и все!»
— Да нет, я вовсе не к тому… — оправдывался Тед, и весь обед прошел в обычных семейных «радостях», пока Бэббит не сказал:
— Ну, хватит, не сидеть же тут весь вечер!
Дайте прислуге убрать со стола.
Разговоры расстроили его:
«Ну и семейка!
И почему мы вечно цапаемся?
Хорошо бы уехать куда-нибудь подальше, посидеть, подумать… С Полем… В Мэн… Надеть старые штаны, валяться на траве, душу отвести…»
Жене он осторожно сказал!
— Мне тут один человек писал из Нью-Йорка, хочет повидать меня насчет одной сделки. Возможно, придется отложить до лета.
Лишь бы только это дело не заварилось как раз тогда, когда мы с Рислингами соберемся ехать в Мэн.
Жалко будет, если не сможем поехать вместе.
Впрочем, это еще не скоро…