Верона убежала сразу после обеда, и никто ее не остановил, хотя Бэббит машинально бросил: «Посидела бы дома!»
В гостиной на диване Тед пристроился учить уроки: планиметрия, Цицерон, мучительный разбор мильтоновских метафор в «Комусе».
— Не понимаю, на кой черт нас заставляют учить эту старую рухлядь, всяких там Мильтонов, Шекспиров, Вордсвортов и как их там! — пожаловался он.
— Ну, я еще согласился бы посмотреть Шекспира на экране, в хорошей постановке, со всякими трюками, но вот так, здорово живешь, сесть и читать его… Нет, до чего только эти учителя додумываются, ужас!
Миссис Бэббит, штопая носки, тоже высказалась:
— Да, я сама не понимаю, зачем учить Шекспира.
Конечно, я не стала бы спорить с профессорами, указывать им, но у Шекспира есть такие места, — правда, не скажу, что я сама его читала, но когда я была молодая, мне подруги показывали такие строчки, такие… ну, словом, совершенно неподходящие вещи.
Бэббит сердито поднял глаза от юмористического приложения к газете «Вечерний адвокат».
Это было его любимое чтение — комиксы, в которых мистер Джефф бомбардирует мистера Мэтта тухлыми яйцами, а мамаша учит папашу уму-разуму при помощи кухонной скалки.
С благоговейным выражением лица, тяжело посапывая и полуоткрыв рот, он ежевечерне внимательнейшим образом изучал каждую картинку и терпеть не мог, когда прерывали этот торжественный ритуал.
Кроме того, он сознавал, что по части Шекспира он не авторитет.
Ни в «Адвокат-таймсе», ни в «Вечернем адвокате», ни в «Известиях зенитской Торговой палаты» еще ни разу не было передовицы о Шекспире, а пока один из этих органов не высказался, Бэббиту было трудно составить собственное мнение.
Но и с риском утонуть в незнакомом болоте он не мог не ввязаться в спор.
— Я тебе объясню, зачем учить Шекспира и прочих.
Затем, что это требуется для поступления в университет!
Лично я не вижу, зачем их надо было включать в программу нашей современной школы.
Было бы гораздо лучше, если б ты проходил коммерческую корреспонденцию и учился составлять объявления или писать деловые письма, такие, что сразу действуют.
Но программы существуют, и тут спорить, рассуждать и возражать не приходится.
Беда твоя, Тед, в том, что ты сам не знаешь, чего тебе хочется.
Но если ты поступишь на юридический факультет, — а ты туда непременно поступишь, мне самому не пришлось, но тебя-то я непременно отдам на юридический, — там тебе и английская литература, и латынь еще как понадобятся!
— А, ерунда!
Не понимаю, на черта мне юридический, и даже школу мне кончать незачем.
Не хочется мне в университет!
Ей-богу, сколько людей кончили университеты, а зарабатывают во сто раз меньше, чем те, кто сразу занялся делом.
Старый Шимми Питере, наш учитель латыни, — он кандидат чего-то там по Колумбийскому университету, — ночи напролет читает какие-то трепаные книжки и вечно бубнит про «значение лингвистики», а сам, бедняга, еле-еле выколачивает тысячу восемьсот в год. Да за такие деньги ни один агент разъезжать не станет!
Нет, я знаю, чего мне хочется!
Я бы хотел стать летчиком или владельцем шикарного гаража, а еще я бы хотел — мне вчера про это один парень рассказывал, — я бы хотел стать одним из тех, кого «Стандарт Ойл» посылает в Китай, живешь там в особняке, делать нечего, можешь свет посмотреть, всякие там пагоды, море и все такое!
А еще я мог бы учиться заочно.
Вот это дело!
Не надо отвечать какому-нибудь старому чучелу, которому только и дела, что выслуживаться перед директором, а учиться можно чему угодно!
Вот послушай!
Я собрал замечательные вырезки насчет всяких курсов.
Он вытащил из учебника геометрии с полсотни реклам заочных курсов — вклад в педагогическую науку, внесенный энергичными и дальновидными коммерсантами Америки.
На первой из них был изображен молодой человек с высоким лбом, железной челюстью и словно отлакированными волосами, в шелковых носках; держа одну руку в кармане, он вытянул указующий перст другой и явно очаровывал аудиторию, состоящую из господ с седыми бородами, внушительными животами, лысинами и всеми другими признаками мудрости и богатства.
Над картиной был изображен вдохновляющий символ знания — не устарелая лампада, или факел, или сова Минервы, а ряд долларовых знаков.
Текст гласил:
«ОРАТОРСКОЕ ИСКУССТВО НЕСЕТ ВЛАСТЬ И БОГАТСТВО
РАССКАЗ ЧЛЕНА НАШЕГО КЛУБА
Как вы думаете, кого я встретил вчера в ресторане «Люкс»?
Нашего старого приятеля, Фредди Дэрки, который был скромнейшим клерком в нашей конторе, — «мистера Мышь», как мы в шутку звали этого славного парня.
Тогда он был настолько застенчив, что боялся директора как огня, и никто не мог оценить его отличную работу.
И вдруг он — в ресторане «Люкс»!
Преспокойно заказывает шикарнейший обед, со всеми «онерами» от сельдерея до орехов на десерт!
И не только не стесняется официантов, как бывало в захудалом ресторанчике, где мы завтракали в добрые старые времена, а наоборот, распоряжается, словно миллионер!
Я робко спросил его, чем он сейчас занимается.
Фредди рассмеялся и ответил:
«Слушай, старик, ты, наверно, не понимаешь, что со мной сталось!
Могу тебе сообщить приятную новость: я теперь помощник директора нашей старой конторы, вступил на путь к настоящей Власти и Богатству, собираюсь купить двенадцатицилиндровую машину, жена моя блистает в свете, а ребята учатся в первоклассной школе.
ЧЕМУ ВЫ НАУЧИТЕСЬ У НАС
Как произносить речи в клубе.