Ну, выходи, кто там есть!
Кто трепал языком?
Кто болтал, что Майк Мондей мошенник и болван?
А?
Кажется, кто-то хочет встать?
Нет? То-то же!
Хватит настоящим людям слушать истошный визг из-под забора! Хватит слушать всяких субчиков, которые варят, жарят и пекут безбожные мерзости, а потом блюют вам на голову! И я глаголю вам — приидите, помолимся — с треском, с перцем, со всем сердцем! — господу нашему Иисусу Христу и безграничному милосердию его-оо-ооо!
В этот же час Сенека Доун — адвокат-радикал, и доктор Курт Явич — гистолог (чья работа о разрушении эпителиальных клеток под воздействием радия прославила Зенит в Мюнхене, Праге и Риме), беседовали в кабинете Доуна.
— Зенит — город гигантских возможностей, — задумчиво сказал Доун, — город гигантских зданий, гигантских машин, гигантской транспортной сети…
— А я ненавижу ваш город.
Здесь все стандартизовано — вся красота жизни.
Похоже на громадный вокзал, где все спешат взять билет на самое лучшее кладбище, — спокойно заметил доктор Явич.
Доун вспыхнул:
— Неправда, черт меня дери!
Нет, Курт, надоели мне ваши вечные жалобы на «стандартизацию».
А в других странах, по-вашему, нет стандартов?
Разве найдется что-либо более стандартизованное, чем Англия, где в каждом доме в один и тот же час пьют чай с одними и теми же булочками, и все отставные генералы слушают одинаковые молитвы в одинаковых церквах серого камня с одинаковыми колокольнями, и каждый гольфист в грубошерстных штанах, напыжившись, говорит другому такому же богатому болвану:
«Совершенно справедливо!»
И все же я люблю Англию.
А что касается стандарта — вспомните французские уличные кафе, итальянские любовные песенки!
Видите ли, стандартизация per se — отличная штука.
Когда я покупаю часы фирмы Ингерсолл или машину Форда, я получаю хорошую вещь по недорогой цене и точно знаю, что я купил, — и тогда у меня остается больше времени и энергии на мою личную жизнь.
Да, помню, как однажды в Лондоне мне попалась реклама зубной пасты в «Сатердей ивнинг пост», и на ней картинка: американский городок, знаете, белая уличка, обсаженная тополями, новые дома, некоторые в старинном стиле или с широкими черепичными крышами, — словом, такая улица, как у нас в Зените, скажем, на Цветущих Холмах.
Простор.
Деревья.
Газоны.
И такая меня взяла тоска по родине!
Нигде на свете нет таких чудесных домов.
И мне наплевать, что они стандартные!
Это отличнейший стандарт!
Нет, я не о таком стандарте! В Зените меня возмущает стандартизация мысли и, конечно, укоренившиеся понятия о конкуренции.
Настоящие злодеи в этой драме — именно те добрые, чистые, трудолюбивые отцы семейств, которые не постесняются пустить в ход любую подлость, любую жестокость — лишь бы обеспечить материальное благополучие своим отпрыскам.
Самое скверное в этих людях то, что они такие хорошие и, в каждом отдельном случае, в своей отрасли такие неглупые.
Их нельзя по-настоящему ненавидеть, и все же их стандартизованная мысль — вот настоящий враг… И потом — это вечное бахвальство.
Правда, втайне я и сам думаю, что жить в Зените лучше, чем в Манчестере или Глазго, Лионе, Берлине, Турине…
— Это неверно, я-то жил в этих городах, — пробормотал доктор Явич.
— Ну, это дело вкуса.
Лично я предпочитаю город с неведомыми перспективами, которые дают простор моему воображению.
Но чего мне особенно хочется…
— Вы, — перебил его доктор Явич, — вы умеренный либерал и не имеете ни малейшего представления о том, чего вам особенно хочется.
А я, как революционер, точно знаю, чего хочу, — и сейчас я особенно хочу выпить.
В этот же час Джек Оффат, местный политикан, и Генри Т.Томпсон долго совещались.
Оффат внушительно говорил:
— Главное — заставить этого простачка, твоего зятя, протолкнуть наше дело.
Он из таких, из патриотов.
Когда он для нашей бражки заграбастывает какую ни на есть недвижимость, у него так получается, будто мы смерть как любим наррррррод, а я тоже люблю, чтоб все было респектабельно, по сходной цене, конечно.
Как ты думаешь, Хэнк, долго мы продержимся?
Нам ничто не грозит, пока все примерные мальчики, вроде Джорджа Бэббита, и эти симпатичные и уважаемые профсоюзные лидеры думают, что мы с тобой — заядлые патриоты.
Да, честному политику тут есть чем поживиться, Хэнк: целый город готов нас угощать жареными цыплятами, сигарами и коктейлями и в возмущении — да еще в каком! — встать под наше знамя, как только кто-нибудь из этих пискунов вроде Сенеки Доуна выступит против нас!
Честью клянусь, Хэнк, стыдно было бы мне, такому смекалистому парню, не выдоить этих коровушек, сами просятся, мычат!