Если Поль стал злым, а Зилла превратилась в яростную фурию, если все благопристойные чувства, какие полагалось испытывать в квартире Рислингов, вдруг обернулись самой неприкрытой ненавистью, то больше всего это сказалось на Бэббите. Он был страшен.
Он вскочил с места.
Он казался огромным.
Рука его впилась в плечо Зиллы.
Весь лоск добропорядочного дельца мигом слетел с него, в голосе зазвучала жестокость:
— Я этого не потерплю, слышишь! Прекрати эти глупости!
Двадцать пять лет я тебя знаю, Зилл, и ни разу ты не упустила случая выместить на Поле свои неудачи!
Нет, ты не злая, ты хуже, ты — дура.
Благороднее Поля нет человека на божьем свете, слышишь?
Всем порядочным людям надоело на тебя смотреть! Пользуешься тем, что ты женщина, и оскорбляешь его самым гнусным образом!
А кто ты есть, чтобы такой человек, как Поль, спрашивал у тебя разрешения уехать со мной?
Вообразила себя не то королевой Викторией, не то самой Клеопатрой.
Дура ты, дура, неужели ты не видишь, как все над тобой смеются, как все издеваются?
Зилла безудержно рыдала:
— Никогда… никогда за всю мою жизнь… никто не говорил…
— Да, в глаза не говорили, а за глаза только так и говорят.
Только так!
Все говорят, что ты сварливая старуха!
Да, старуха, клянусь богом!
Низость этого выпада совсем доконала ее.
Глаза у нее сразу потухли, она тихо заплакала.
Но Бэббит был неумолим.
Он чувствовал, что он всемогущий хозяин положения, что Поль и миссис Бэббит смотрят на него со страхом, что только он один может справиться с Зиллой.
Дрожащим, жалким голосом Зилла прошептала:
— Это неправда!
— Нет, правда!
— Да, я скверная женщина!
Простите меня!
Я покончу с собой!
Я на все пойду!
Я… ну, чего, чего ты от меня хочешь?
Она унижалась до последней степени.
И ей это доставляло удовольствие.
Для любителя скандалов нет ничего приятнее, чем довести себя до полного, мелодраматического, эгоистического самоуничижения.
— Хочу, чтобы ты отпустила Поля со мной в Мэн! — потребовал Бэббит.
— Как же я могу помешать ему?
Ты сам сказал, что я идиотка, что никто на меня не обращает внимания!
— Можешь, можешь!
Главное, ты должна прекратить намеки, будто стоит ему ступить за порог, как он сию минуту начинает бегать за какой-нибудь юбкой.
Сама наводишь его на дурные мысли.
Надо быть умней.
— Хорошо, Джордж, я тебе обещаю, честное слово.
Я знаю, что поступала плохо.
О, простоте меня, простите!
Она наслаждалась собой.
И Бэббит тоже наслаждался.
Он осуждал с высоты своего величия, и он же отпускал грехи. Торжественно покинув дом Поля вместе с женой, он стал важно поучать ее:
— Конечно, нехорошо было так запугивать Зиллу, но иначе с ней ничего не сделаешь.
Да, она у меня попищала, ей-богу!
— Да, — сказала его жена спокойно.