— Ты был очень противный.
Ты так петушился!
Видно было, что тебе доставляет удовольствие воображать себя прекрасным, благородным человеком.
— Ну, знаешь ли!
Это уж слишком!
Конечно, чего от тебя ждать, я так и думал, что ты пойдешь против меня!
Так и думал, что ты будешь заступаться за нее — женское дело!
— Правильно!
Бедная Зилла, она так несчастна.
Оттого и вымещает все на Поле.
Ей совершенно нечего делать в их квартирке.
Целыми днями сидит и думает.
А какая она была веселая, хорошенькая! Конечно, ей обидно, что все это кончилось.
А ты с ней так нехорошо, так некрасиво разговаривал — хуже нельзя!
Мне стыдно за тебя и за Поля, он тоже хорош, нашел чем хвастать — своими гадкими романами!
Бэббит рассердился и замолчал, и пока они шли пешком домой, он все четыре квартала дулся с видом оскорбленной добродетели.
У подъезда он с высокомерной вежливостью открыл перед ней дверь, а сам остался и зашагал по двору.
И вдруг его словно кольнуло в сердце: а что, если она права, хоть отчасти права?
Должно быть, от усталости он стал таким необычно чувствительным: с ним редко бывало, чтобы он сомневался в своем непоколебимом превосходстве. Он почувствовал всю прелесть летней ночи, запах влажной травы.
«Ну и пускай! — подумал он.
— Я своего добился.
Вырвемся на свободу!
Ради Поля я на все готов!»
Рыбачью снасть они покупали у братьев Иджемс, в лучшем спортивном магазине, с помощью самого Виллиса Иджемса, их товарища по клубу Толкачей.
Бэббит точно с цепи сорвался.
Он напевал, приплясывал.
Полю он все время бормотал на ухо:
«Славно, а?
Интересно все это покупать!
Молодец Виллис Иджемс, сам нас обслуживает!
Слушай-ка, если б вон те типы — видишь, они покупают снасти для Северных озер — если б они узнали, что мы едем прямо в Мэн, они бы в обморок упали, верно?..
Ну-ка, брат Иджемс, я хочу сказать — Виллис!
Дерите с нас побольше!
Нас легко уговорить!
Ну-ка, ну-ка, покажите!
Весь ваш магазин скуплю!»
Он восхищался спиннингами, роскошными резиновыми сапогами, палатками с целлулоидовыми окошечками, складными стульями, термосами.
В простоте душевной ему хотелось купить все.
И тот самый Поль, которому он всегда покровительствовал, теперь удерживал его от этого пьяного азарта.
Но даже Поль просветлел, когда Виллис Иджемс, дипломат и поэт в торговле, заговорил о наживках.
— Вы, друзья, конечно, знаете, что спор идет о том, что лучше — сушеная наживка или свежая.
Я лично за сухую наживку.
Куда увлекательней!
— Ясно.
Это гораздо увлекательней! — Бэббит весь так и пылал, хотя он понятия не имел ни о свежей, ни о сухой наживке.
— Если хотите послушаться моего совета, Джорджи, наберите побольше мотыля, червей и муравьиных яиц.
Да-с, муравьиные яйца — вот это наживка!
— Еще бы!
Всем наживкам наживка! — радовался Бэббит.
— Да, милый мой! — еще раз подтвердил Виллис Иджемс. — Это, брат, такая наживка, что лучше не сыщешь!