— Эврика обещает бесплатные поездки по красивейшим местам.
Но по проходу уже бежал худой и лысый молодой человек и хлопал в ладоши:
— Я из Спарты!
Наша Торговая палата телеграфировала мне, что она ассигнует восемь тысяч долларов на прием делегатов съезда!
С места вскочил человек, похожий на священника:
— Деньги решают все!
Предлагаю принять приглашение Спарты!
И приглашение было принято.
Докладывала комиссия по подготовке резолюций.
Было объявлено, что поскольку всемогущий господь в неизреченном своем милосердии призвал в текущем году в свою высокую обитель тридцать шесть маклеров, постольку данный съезд выражает сожаление, что господь бог это сделал, каковое решение секретарь должен незамедлительно занести в протокол и утешить осиротевшие семьи, послав им копии такового.
Вторая резолюция ассигновала председателю Ассоциации пятнадцать тысяч долларов на подготовку кампании за здоровую налоговую политику в законодательных учреждениях штата.
В этой резолюции много говорилось об угрозе здоровым деловым начинаниям, о том, что надо помешать неосведомленным и близоруким деятелям совать палки в колеса Прогресса.
Потом докладывала комиссия по выбору подкомиссий, и потрясенный Бэббит с благоговением услыхал, что его назначили членом подкомиссии по обсуждению системы Торренса.
Он был в восторге:
— Говорил же я, что год будет удачный!
Джорджи, старина, тебя ждут большие дела!
Ты прирожденный оратор, ты компанейский парень, словом — держись!
В последний вечер никаких официальных приемов не было.
Бэббит совсем уже собрался домой, но днем Джиред Сасбергер с женой из города Пайонира пригласили Бэббита и У.-А.Роджерса на чашку чаю в ресторан «Каталпа».
Бэббит был знаком с ритуалом чаепития: он с женой торжественно пил чай в гостях не реже двух раз в год, но все же для него это было редким событием, и он чувствовал себя вполне светским человеком.
Он сидел за стеклянным столиком в художественной гостиной ресторана, расписанной зайчиками, со стишками на березовой коре и «художественно оформленными» официантками в голландских чепчиках; он ел невкусные сандвичи с салатом и усиленно заигрывал с миссис Сасбергер, большеглазой и стройной, как манекенщица.
С самим Сасбергером он познакомился уже два дня назад, и они звали друг друга
«Джорджи» и
«Сасси».
Сасбергер вдруг умоляющим голосом сказал:
— Слушайте, ребята, не уходите, сегодня наш последний вечер, а у меня в номере есть то самое, и лучшей коктейльщицы, чем моя Мириам, не найти во всех Штати Унидос, как мы, итальянцы, их называем.
С широкими радушными жестами Бэббит и Роджерс приняли приглашение Сасбергеров и последовали за ними.
Миссис Сасбергер взвизгнула:
«Ах, какой ужас!» — увидев брошенную на кровати рубашечку из прозрачнейшего кремового шелка.
Она засунула ее в сумку, а Бэббит скалил зубы:
— Не обращайте на нас внимания, мы гадкие мальчишки, все знаем!
Сасбергер позвонил и велел принести льду, а посыльный, подав лед, тут же запросто, не ожидая приказаний, спросил:
— Вам бокалы для коктейля или для вина?
Мириам Сасбергер смешивала коктейль в одном из тех скучных белых графинов, какие бывают только в гостиницах.
Когда они выпили по бокалу, она протянула лукавым голосом:
— Думаю, что вы, друзья, осилите и по второму, вам причитаются дивиденды! — чем сразу показала, что, будучи дамой, она все же знает в совершенстве всю сложную механику питья коктейлей.
Выйдя из номера, Бэббит намекнул Роджерсу:
— Послушай, У.-А., старый ты петух, сдается мне, что в этот чудный «абенд» мы бы с превеликим удовольствием не уезжали домой к нашим любящим женам, а остались бы тут да закатили вечеринку. Что ты на это скажешь?
— Джордж, твоими устами говорит сама мудрость и эта, как ее, благо-го-разумно-витость.
Эл Уинг уже отправил жену в Питтсбург.
Давай-ка позовем и его!
В половине седьмого они сидели в номере вместе с Эльбертом Уингом и еще двумя делегатами.
Все скинули пиджаки, расстегнули жилетки, лица у них были красные, голоса громкие.
Они приканчивали бутылку пронзительного самогонного виски и умоляли официанта:
— Послушай, сынок, достань-ка нам еще такого же формалинчику, а?
Они курили толстенные сигары, сбрасывая пепел и окурки на ковер.
Давясь от хохота, они рассказывали анекдоты.
Словом, это были настоящие мужчины, в блаженном первобытном состоянии.
Бэббит тяжело вздохнул:
— Не знаю, жеребцы, как вы, но я лично люблю вырваться на волю, своротить парочку скал, вскарабкаться на полюс да йог махать северным сиянием!