Обед был устроен в зале клуба Юнион.
Помещался этот клуб в мрачном здании, перестроенном из трех претенциозных старинных домов, и хотя вестибюль напоминал погреб для хранения картошки, Бэббит, которому было доступно все великолепие Спортивного клуба, вошел сюда с трепетом.
Он кивнул швейцару — престарелому важному негру в синей ливрее с золотыми пуговицами, и торжественно проследовал в зал, делая вид, что он — полноправный член клуба.
На обед собралось шестьдесят человек.
Они растеклись по холлу, образуя островки и течения, толпились в лифте и в уголках уютного зала.
Они старательно проявляли бурный восторг и сердечность.
Друг другу они казались совершенно такими же, как в студенческие времена — зелеными юнцами, которые нацепили на себя усы, лысины, животики и нарисовали морщины просто ради развлечения, на один вечер.
«Да ты ни капли не изменился!» — изумлялись они.
Тем, кого они не узнавали, они говорили:
«Да, да, старина, как приятно опять с тобой встретиться.
А что ты — наверно, все тем же занимаешься?»
Кто-то все время пытался затянуть университетский гимн или веселую песню, но его никто не поддерживал, и он наконец умолк окончательно.
И хотя все твердо решили вести себя демократично, группы образовались сами собой — те, кто был в смокингах, и те, кто пришел в пиджаках.
Бэббит, в изысканнейшем смокинге, переходил от одной группы к другой.
Несмотря на то, что он, почти не скрывая этого, старался втереться в высшее общество, он первым делом все же отыскал Поля Рислинга.
Поль сидел в одиночестве, как всегда, тщательно одетый и молчаливый.
Поль со вздохом сказал:
— Не умею я как-то заниматься всей этой чепухой: пожимать руки, кричать: «Кого я вижу!»
— Брось, Полибус, встряхнись, будь компанейским парнем!
Таких славных ребят свет не видал!
Слушай, почему ты такой мрачный?
В чем дело?
— Да все то же.
Поссорились с Зиллой.
— Пустое!
Пойдем в компанию, забудем все неприятности!
Он не отпускал Поля от себя, но все же старался пробраться туда, где от Чарльза Мак-Келви, как от огромной печки, шла теплота на его поклонников.
Чарльз Мак-Келви был героем и любимцем выпуска девяносто шестого года.
Он был не только капитаном футбольной команды и лучшим гранатометчиком, но участвовал в дискуссиях и даже преуспевал в академических занятиях.
Он сделал карьеру, став во главе строительной компании, когда-то принадлежавшей Додсвортам — знаменитой семье первых поселенцев Зенита.
Теперь он строил административные здания, небоскребы и вокзалы узловых станций.
Широкоплечий и широкогрудый, он сохранил подвижность.
Глаза у него были насмешливые, и говорил он вкрадчиво и гладко, так что политиканы терялись, а репортеры настораживались, и в его присутствии самые ученые профессора, самые талантливые художники чувствовали себя какими-то неполноценными, неотесанными и немного жалкими.
Но он умел быть очень обходительным, очень обязательным и щедрым, когда ему приходилось обрабатывать чиновников или нанимать шпиков для слежки за рабочими.
Он держался настоящим феодалом: он был пэром новой, столь быстро выросшей американской аристократии, и выше него стояли только высокомерные «старинные» семьи. (Старинными семьями в Зените считались те, кто поселился в городе до 1840 года.) Мак-Келви забрал такую силу еще и потому, что был начисто лишен всякой совести и свободен как от пороков, так и от добродетелей старых пуританских времен.
В данную минуту Мак-Келви был сдержанно весел, окруженный «великими мира сего» — фабрикантами, банкирами, землевладельцами, адвокатами и врачами, которые держали шоферов и ездили в Европу.
Бэббит втиснулся между ними.
Он любил Мак-Келви не только потому, что его дружба могла помочь продвинуться, но и за его улыбку.
И если в обществе Поля он казался себе могучим покровителем, то в обществе Мак-Келви чувствовал себя робким обожателем.
Он слышал, как Мак-Келви сказал Максу Крюгеру, банкиру:
«Да, сэр Джеральд Доук остановится у нас», — и демократическая любовь Бэббита к титулованным особам сразу расцвела пышным цветом.
— Знаешь. Макс, он один из крупнейших тузов английской металлургии.
Сказочно богат… Ага, Джорджи, старина, здорово!
Смотри, Макс, Джорджи Бэббит растолстел больше, чем я!
— Рассаживайтесь друзья! — крикнул председатель.
— Пойдем, пожалуй, Чарли? — небрежно спросил Бэббит у Мак-Келви.
— Пойдем!
Привет, Поль!
Как поживает наш скрипач?
Ты где сидишь, Джордж?