Я попрошу владельца дома не платить нам комиссионные, а взять их в счет вашей квартирной платы.
Нет!
Нет!
Я настаиваю!
Откровенно говоря, меня эта история просто потрясла!
Я сам человек практический, деловой.
Бывало, конечно, что я тоже в свое время мог, при случае, пофантазировать, если надо было прошибить какого-нибудь тупоголового клиента.
Но я впервые слышу, что кто-то из моих служащих поступил нечестно! У нас в конторе этого не бывало, даже марки и то редко пропадали!
Честное слово, мне будет неприятно извлечь из этого хоть какую-то выгоду!
Значит, вы разрешите комиссионные вручить вам?
Отлично!
Он прошелся по февральским улицам, где грузовики подымали фонтаны грязи, а небо мрачно висело над мрачными кирпичными зданиями.
В контору он вернулся в ужасном настроении.
Ему ли, столь уважавшему закон, пристало скрывать государственные преступления — перехват почты?
Но не мог же он допустить, чтобы Грэфа посадили в тюрьму и жена его пострадала.
И что хуже всего — теперь ему надо уволить Грэфа, а в своих деловых отношениях он больше всего боялся именно этой процедуры.
Он так хорошо относился к людям, так хотел, чтобы и к нему относились хорошо, что не мог вынести, когда приходилось кого-то обижать.
Мисс Мак-Гаун возбужденно влетела в кабинет, предчувствуя скандал:
— Пришел!
— Мистер Грэф пришел?
Попросите его ко мне!
Бэббит тяжело развалился в кресле, стараясь казаться как можно спокойнее и придать своему взгляду равнодушное выражение.
Грэф вошел — франтоватый человек лет тридцати пяти, в очках, с фатовскими усиками.
— Звали? — спросил Грэф.
— Да.
Садитесь!
Но Грэф не сел и сердито заговорил:
— Наверно, этот старый псих, Варни, приходил жаловаться.
Я вам все объясню.
Скупердяй он, каких свет не видал, над каждым центом трясется, он мне фактически наврал, что может платить такую сумму, и я только потом все узнал, уже когда подписали контракт.
А тут нашелся другой, предложил взять дом на более выгодных условиях, я и решил, что мой долг по отношению к фирме развязаться с Варни, и я так беспокоился, что пролез к ним в дом и забрал контракт.
Честное слово, мистер Бэббит, никакого жульничества тут не было, хотелось, чтобы фирма получила комиссионные…
— Погодите, Стэн!
Может быть, все это и правда, но мне на вас не в первый раз жалуются.
Может быть, вы ничего плохого и не замышляли, и я думаю, что этот урок заставит вас одуматься, и из вас еще выйдет отличный агент по недвижимости.
Но я не представляю, как я могу оставить вас у себя.
Грэф прислонился к картотеке, засунул руки в карманы и расхохотался.
— Значит, увольняете!
Эх вы, с вашими Идеалами и Прозорливостью! Интересно получается!
Только не думайте, что вам удастся и дальше разыгрывать святошу!
Конечно, бывало, что и сплутуешь — не так чтобы очень, — но разве тут у вас в конторе без этого можно?
— Да как вы смеете, молодой человек!
— Тише, тише!
Воли себе не давайте и орать не надо, не то там, в конторе, вас услышат!
Они небось и так подслушивают!
Да, Бэббит, друг мой драгоценный, во-первых, вы сами — старый плут, а во-вторых, скряга, каких мало.
Платили бы вы мне приличное жалованье, я бы не стал воровать у слепого последний грош, чтобы жена не голодала.
Мы всего-то пять месяцев как женаты, и жена у меня — дай бог каждому, а вы нас держите впроголодь, старый вор, будьте вы прокляты, все только деньги копите для вашего безмозглого сынка и дуры дочки!
Нет, молчите!
Выслушайте все, не то такой крик подыму, что вся контора услышит, ей-богу!