Николка побоялся сказать, что Най-Турс именно офицер, и сказал так:
– Ну да, и его тоже убили...
– Он офицер, мобилизованный гетманом, – сказала Ирина, – Най-Турс, – и пододвинулась к человеку.
Тому было, по-видимому, все равно, кто такой Най-Турс, он боком глянул на Ирину и ответил, кашляя и плюя на пол:
– Я не знаю, як тут быть.
Занятия уже кончены, и никого в залах нема.
Другие сторожа ушли.
Трудно искать. Очень трудно.
Бо трупы перенесли в нижние кладовки.
Трудно, дуже трудно...
Ирина Най расстегнула сумочку, вынула денежную бумажку и протянула сторожу.
Николка отвернулся, боясь, что честный человек сторож будет протестовать против этого.
Но сторож не протестовал...
– Спасибо, барышня, – сказал он и оживился, – найти можно.
Только разрешение нужно.
Если профессор дозволит, можно забрать труп.
– А где же профессор?.. – спросил Николка.
– Они здесь, только они заняты.
Я не знаю... доложить?..
– Пожалуйста, пожалуйста, доложите ему сейчас же, – попросил Николка, – я его сейчас же узнаю, убитого...
– Доложить можно, – сказал сторож и повел их.
Они поднялись по ступенькам в коридор, где запах стал еще страшнее.
Потом по коридору, потом влево, и запах ослабел, и посветлело, потому что коридор был под стеклянной крышей.
Здесь и справа и слева двери были белы.
У одной из них сторож остановился, постучал, потом снял шапку и вошел.
В коридоре было тихо, и через крышу сеялся свет.
В углу вдали начинало смеркаться.
Сторож вышел и сказал:
– Зайдите сюда.
Николка вошел туда, за ним Ирина Най...
Николка снял фуражку и разглядел первым долгом черные пятна лоснящихся штор в огромной комнате и пучок страшного острого света, падавшего на стол, а в пучке черную бороду и изможденное лицо в морщинах и горбатый нос.
Потом, подавленный, оглянулся по стенам. В полутьме поблескивали бесконечные шкафы, и в них мерещились какие-то уроды, темные и желтые, как страшные китайские фигуры.
Еще вдали увидал высокого человека в жреческом кожаном фартуке и черных перчатках.
Тот склонился над длинным столом, на котором стояли, как пушки, светлея зеркалами и золотом в свете спущенной лампочки, под зеленым тюльпаном, микроскопы.
– Что вам? – спросил профессор.
Николка по изможденному лицу и этой бороде узнал, что он именно профессор, а тот жрец меньше – какой-то помощник.
Николка кашлянул, все глядя на острый пучок, который выходил из лампы, странно изогнутой – блестящей, и на другие вещи – на желтые пальцы от табаку, на ужасный отвратительный предмет, лежащий перед профессором, – человеческую шею и подбородок, состоящие из жил и ниток, утыканных, увешанных десятками блестящих крючков и ножниц...
– Вы родственники? – спросил профессор.
У него был глухой голос, соответствующий изможденному лицу и этой бороде.
Он поднял голову и прищурился на Ирину Най, на ее меховую шубку и ботики.
– Я его сестра, – сказала Най, стараясь не смотреть на то, что лежало перед профессором.
– Вот видите, Сергей Николаевич, как с этим трудно.
Уж не первый случай...
Да, может, он еще и не у нас.
В чернорабочую ведь возили трупы?
– Возможно, – отозвался тот высокий и бросил какой-то инструмент в сторону...
– Федор! – крикнул профессор...
– Нет, вы туда...
Туда вам нельзя...
Я сам... – робко молвил Николка...