– Лечились уже?
– Лечился, но плохо и неаккуратно.
Лечение мало помогало.
– Кто направил вас ко мне?
– Настоятель церкви Николая Доброго, отец Александр.
– Как?
– Отец Александр.
– Вы что же, знакомы с ним?..
– Я у него исповедался, и беседа святого старика принесла мне душевное облегчение, – объяснил посетитель, глядя в небо. – Мне не следовало лечиться...
Я так полагал.
Нужно было бы терпеливо снести испытание, ниспосланное мне богом за мой страшный грех, но настоятель внушил мне, что я рассуждаю неправильно.
И я подчинился ему.
Турбин внимательнейшим образом вгляделся в зрачки пациенту и первым долгом стал исследовать рефлексы.
Но зрачки у владельца козьего меха оказались обыкновенные, только полные одной печальной чернотой.
– Вот что, – сказал Турбин, отбрасывая молоток, – вы человек, по-видимому, религиозный.
– Да, я день и ночь думаю о боге и молюсь ему.
Единственному прибежищу и утешителю.
– Это, конечно, очень хорошо, – отозвался Турбин, не спуская глаз с его глаз, – и я отношусь к этому с уважением, но вот что я вам посоветую: на время лечения вы уж откажитесь от вашей упорной мысли о боге.
Дело в том, что она у вас начинает смахивать на идею фикс.
А в вашем состоянии это вредно.
Вам нужны воздух, движение и сон.
– По ночам я молюсь.
– Нет, это придется изменить.
Часы молитвы придется сократить.
Они вас будут утомлять, а вам необходим покой.
Больной покорно опустил глаза.
Он стоял перед Турбиным обнаженным и подчинялся осмотру.
– Кокаин нюхали?
– В числе мерзостей и пороков, которым я предавался, был и этот.
Теперь нет.
«Черт его знает... а вдруг жулик... притворяется; надо будет посмотреть, чтобы в передней шубы не пропали».
Турбин нарисовал ручкой молотка на груди у больного знак вопроса.
Белый знак превратился в красный.
– Вы перестаньте увлекаться религиозными вопросами.
Вообще поменьше предавайтесь всяким тягостным размышлениям.
Одевайтесь.
С завтрашнего дня начну вам впрыскивать ртуть, а через неделю первое вливание.
– Хорошо, доктор.
– Кокаин нельзя.
Пить нельзя.
Женщин тоже...
– Я удалился от женщин и ядов.
Удалился и от злых людей, – говорил больной, застегивая рубашку, – злой гений моей жизни, предтеча антихриста, уехал в город дьявола.
– Батюшка, нельзя так, – застонал Турбин, – ведь вы в психиатрическую лечебницу попадете.
Про какого антихриста вы говорите?
– Я говорю про его предтечу Михаила Семеновича Шполянского, человека с глазами змеи и с черными баками.
Он уехал в царство антихриста в Москву, чтобы подать сигнал и полчища аггелов вести на этот Город в наказание за грехи его обитателей.
Как некогда Содом и Гоморра...
– Это вы большевиков аггелами?
Согласен.