– А смерть придет, помирать будем... – пропел Николка и вошел.
В руках у него была гитара, но вся шея в крови, а на лбу желтый венчик с иконками.
Елена мгновенно подумала, что он умрет, и горько зарыдала и проснулась с криком в ночи:
– Николка.
О, Николка?
И долго, всхлипывая, слушала бормотание ночи.
И ночь все плыла.
И, наконец, Петька Щеглов во флигеле видел сон.
Петька был маленький, поэтому он не интересовался ни большевиками, ни Петлюрой, ни Демоном.
И сон привиделся ему простой и радостный: как солнечный шар.
Будто бы шел Петька по зеленому большому лугу, а на этом лугу лежал сверкающий алмазный шар, больше Петьки.
Во сне взрослые, когда им нужно бежать, прилипают к земле, стонут и мечутся, пытаясь оторвать ноги от трясины.
Детские же ноги резвы и свободны.
Петька добежал до алмазного шара и, задохнувшись от радостного смеха, схватил его руками.
Шар обдал Петьку сверкающими брызгами.
Вот весь сон Петьки.
От удовольствия он расхохотался в ночи.
И ему весело стрекотал сверчок за печкой.
Петька стал видеть иные, легкие и радостные сны, а сверчок все пел и пел свою песню, где-то в щели, в белом углу за ведром, оживляя сонную, бормочущую ночь в семье.
Последняя ночь расцвела.
Во второй половине ее вся тяжелая синева, занавес бога, облекающий мир, покрылась звездами.
Похоже было, что в неизмеримой высоте за этим синим пологом у царских врат служили всенощную.
В алтаре зажигали огоньки, и они проступали на завесе целыми крестами, кустами и квадратами.
Над Днепром с грешной и окровавленной и снежной земли поднимался в черную, мрачную высь полночный крест Владимира.
Издали казалось, что поперечная перекладина исчезла – слилась с вертикалью, и от этого крест превратился в угрожающий острый меч.
Но он не страшен.
Все пройдет. Страдания, муки, кровь, голод и мор.
Меч исчезнет, а вот звезды останутся, когда и тени наших тел и дел не останется на земле.
Нет ни одного человека, который бы этого не знал.
Так почему же мы не хотим обратить свой взгляд на них?
Почему?