Вероятно, карьерист, судя по физиономии, но это ничего».
– Не знаю уж, как и быть... ведь в настоящий момент, – полковник жирно подчеркнул слово «настоящий», – так, в настоящий момент, я говорю, непосредственной нашей задачей является защита Города и гетмана от банд Петлюры, и, возможно, большевиков.
А там, там видно будет...
Позвольте узнать, где вы служили, доктор, до сего времени?
– В тысяча девятьсот пятнадцатом году, по окончании университета экстерном, в венерологической клинике, затем младшим врачом в Белградском гусарском полку, а затем ординатором тяжелого трехсводного госпиталя.
В настоящее время демобилизован и занимаюсь частной практикой.
– Юнкер! – воскликнул полковник, – попросите ко мне старшего офицера.
Чья-то голова провалилась в яме, а затем перед полковником оказался молодой офицер, черный, живой и настойчивый.
Он был в круглой барашковой шапке, с малиновым верхом, перекрещенным галуном, в серой, длинной a La Мышлаевский шинели, с туго перетянутым поясом, с револьвером.
Его помятые золотые погоны показывали, что он штабс-капитан.
– Капитан Студзинский, – обратился к нему полковник, – будьте добры отправить в штаб командующего отношение о срочном переводе ко мне поручика... э...
– Мышлаевский, – сказал, козырнув, Мышлаевский.
– ...Мышлаевского, по специальности, из второй дружины.
И туда же отношение, что лекарь... э?
– Турбин...
– Турбин мне крайне необходим в качестве врача дивизиона.
Просим о срочном его назначении.
– Слушаю, господин полковник, – с неправильными ударениями ответил офицер и козырнул.
«Поляк», – подумал Турбин.
– Вы, поручик, можете не возвращаться в дружину (это Мышлаевскому).
Поручик примет четвертый взвод (офицеру).
– Слушаю, господин полковник.
– Слушаю, господин полковник.
– А вы, доктор, с этого момента на службе.
Предлагаю вам явиться сегодня через час на плац Александровской гимназии.
– Слушаю, господин полковник.
– Доктору немедленно выдать обмундирование.
– Слушаю.
– Слушаю, слушаю! – кричал басок в яме.
– Слушаете?
Нет. Говорю: нет...
Нет, говорю, – кричало за перегородкой.
Брры-ынь... Пи... Пи-у, – пела птичка в яме.
– Слушаете?..
– "Свободные вести"! «Свободные вести»!
Ежедневная новая газета «Свободные вести»! – кричал газетчик-мальчишка, повязанный сверх шайки бабьим платком. – Разложение Петлюры.
Прибытие черных войск в Одессу.
«Свободные вести»!
Турбин успел за час побывать дома.
Серебряные погоны вышли из тьмы ящика в письменном столе, помещавшемся в маленьком кабинете Турбина, примыкавшем к гостиной.
Там белые занавеси на окне застекленной двери, выходящей на балкон, письменный стол с книгами и чернильным прибором, полки с пузырьками лекарств и приборами, кушетка, застланная чистой простыней.
Бедно и тесновато, но уютно.
– Леночка, если сегодня я почему-либо запоздаю и если кто-нибудь придет, скажи – приема нет.
Постоянных больных нет...
Поскорее, детка.
Елена торопливо, оттянув ворот гимнастерки, пришивала погоны...
Вторую пару, защитных зеленых с черным просветом, она пришила на шинель.
Через несколько минут Турбин выбежал через парадный ход, глянул на белую дощечку:
"Доктор А.В.Турбин.
Венерические болезни и сифилис.