Замелькали бабы на тротуарах.
Конный, из Державной варты, ехал, словно предводитель.
Рослая лошадь прядала ушами, косилась, шла боком.
Рожа у всадника была растерянная.
Он изредка что-то выкрикивал, помахивая нагайкой для порядка, и выкриков его никто не слушал.
В толпе, в передних рядах, мелькнули золотые ризы и бороды священников, колыхнулась хоругвь.
Мальчишки сбегались со всех сторон.
– "Вести"! – крикнул газетчик и устремился к толпе.
Поварята в белых колпаках с плоскими донышками выскочили из преисподней ресторана «Метрополь».
Толпа расплывалась по снегу, как чернила по бумаге.
Желтые длинные ящики колыхались над толпой.
Когда первый поравнялся с Турбиным, тот разглядел угольную корявую надпись на его боку:
«Прапорщик Юцевич».
На следующем:
«Прапорщик Иванов».
На третьем:
«Прапорщик Орлов».
В толпе вдруг возник визг.
Седая женщина, в сбившейся на затылок шляпе, спотыкаясь и роняя какие-то свертки на землю, врезалась с тротуара в толпу.
– Что это такое?
Ваня?! – залился ее голос.
Кто-то, бледнея, побежал в сторону.
Взвыла одна баба, за нею другая.
– Господи Исусе Христе! – забормотали сзади Турбина.
Кто-то давил его в спину и дышал в шею.
– Господи... последние времена.
Что ж это, режут людей?..
Да что ж это...
– Лучше я уж не знаю что, чем такое видеть.
– Что?
Что?
Что?
Что? Что такое случилось?
Кого это хоронят?
– Ваня! – завывало в толпе.
– Офицеров, что порезали в Попелюхе, – торопливо, задыхаясь от желания первым рассказать, бубнил голос, – выступили в Попелюху, заночевали всем отрядом, а ночью их окружили мужики с петлюровцами и начисто всех порезали.
Ну, начисто...
Глаза повыкалывали, на плечах погоны повырезали.
Форменно изуродовали.
– Вот оно что?
Ах, ах, ах...
«Прапорщик Коровин»,
«Прапорщик Гердт», – проплывали желтые гробы.
– До чего дожили... Подумайте.
– Междоусобные брани.
– Да как же?..
– Заснули, говорят...
– Так им и треба... – вдруг свистнул в толпе за спиной Турбина черный голосок, и перед глазами у него позеленело.
В мгновение мелькнули лица, шапки.
Словно клещами, ухватил Турбин, просунув руку между двумя шеями, голос за рукав черного пальто.