Це полковник Болботун.
Да-с, вот тебе и взбунтовался против Петлюры!
Полковник Болботун, наскучив исполнением трудной генерально-штабной думы полковника Торопца, решил несколько ускорить события.
Померзли болботуновы всадники за кладбищем на самом юге, где рукой уже было подать до мудрого снежного Днепра.
Померз и сам Болботун.
И вот поднял Болботун вверх стек, и тронулся его конный полк справа по три, растянулся по дороге и подошел к полотну, тесно опоясывающему предместье Города.
Никто тут полковника Болботуна не встречал.
Взвыли шесть болботуновых пулеметов так, что пошел раскат по всему урочищу Нижняя Теличка.
В один миг Болботун перерезал линию железной дороги и остановил пассажирский поезд, который только прошел стрелу железнодорожного моста и привез в Город свежую порцию москвичей и петербуржцев со сдобными бабами и лохматыми собачками.
Поезд совершенно ошалел, но Болботуну некогда было возиться с собачками в этот момент.
Тревожные составы товарных порожняков с Города II, Товарного, пошли на Город I, Пассажирский, засвистали маневровые паровозы, а болботуновы пули устроили неожиданный град на крышах домишек на Святотроицкой улице.
И вошел в Город и пошел, пошел по улице Болботун и шел беспрепятственно до самого военного училища, во все переулки высылая конные разведки.
И напоролся Болботун именно только у Николаевского облупленного колонного училища. Здесь Болботуна встретил пулемет и жидкий огонь пачками какой-то цепи.
В головном взводе Болботуна в первой сотне убило казака Буценко, пятерых ранило и двум лошадям перебило ноги.
Болботун несколько задержался.
Показалось ему почему-то, что невесть какие силы стоят против него. А на самом деле салютовали полковнику в синем шлыке тридцать человек юнкеров и четыре офицера с одним пулеметом.
Шеренги Болботуна по команде спешились, залегли, прикрылись и начали перестрелку с юнкерами.
Печерск наполнился грохотом, эхо заколотило по стенам, и в районе Миллионной улицы закипело, как в чайнике.
И тотчас болботуновы поступки получили отражение в Городе: начали бухать железные шторы на Елисаветинской, Виноградной и Левашовской улицах. Веселые магазины ослепли.
Сразу опустели тротуары и сделались неприютно-гулкими.
Дворники проворно закрыли ворота.
И в центре Города получилось отражение: стали потухать петухи в штабных телефонах.
Пищат с батареи в штаб дивизиона.
Что за чертовщина, не отвечают!
Пищат в уши из дружины в штаб командующего, чего-то добиваются. А голос в ответ бормочет какую-то чепуху.
– Ваши офицеры в погонах?
– А, что такое?
– Ти-у... – Ти-у...
– Выслать немедленно отряд на Печерск!
– А, что такое?
– Ти-у... По улицам поползло: Болботун, Болботун, Болботун, Болботун...
Откуда узнали, что это именно Болботун, а не кто-нибудь другой?
Неизвестно, но узнали.
Может быть, вот почему: с полудня среди пешеходов и зевак обычного городского типа появились уже какие-то в пальто, с барашковыми воротниками. Ходили, шныряли.
Юнкеров, кадетов, золотопогонных офицеров провожали взглядами, долгими и липкими.
Шептали:
– Це Бовботун в мисце прийшов.
И шептали это без всякой горечи.
Напротив, в глазах их читалось явственное – «Слава!» – Сла-ва-ва-вав-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва-ва... – холмы Печерска.
Поехала околесина на дрожках:
– Болботун – великий князь Михаил Александрович.
– Наоборот: Болботун – великий князь Николай Николаевич.
– Болботун – просто Болботун.
– Будет еврейский погром.
– Наоборот: они с красными бантами.
– Бегите-ка лучше домой.
– Болботун против Петлюры.
– Наоборот: он за большевиков.
– Совсем наоборот: он за царя, только без офицеров.
– Гетман бежал?