Генри, присевший на корточки перед костром, чтобы установить на огне кофейник с куском льда, молча кивнул.
Заговорил он только после того, как сел на гроб и принялся за еду.
-- Шкуру свою берегут.
Знают, что тут их накормят, а там они сами пойдут кому-нибудь на корм.
Собак не проведешь.
Билл покачал головой:
-- Кто их знает!
Товарищ посмотрел на него с любопытством.
-- Первый раз слышу, чтобы ты сомневался в их уме.
-- Генри, -- сказал Билл, медленно разжевывая бобы, -- а ты не заметил, как собаки грызлись, когда я кормил их?
-- Действительно, возни было больше, чем всегда, -- подтвердил Генри.
-- Сколько у нас собак. Генри?
-- Шесть.
-- Так вот... -- Билл сделал паузу, чтобы придать больше веса своим словам. -- Я тоже говорю, что у нас шесть собак.
Я взял шесть рыб из мешка, дал каждой собаке по рыбе.
И одной не хватило. Генри.
-- Значит, обсчитался.
-- У нас шесть собак, -- безучастно повторил Билл. -- Я взял шесть рыб.
Одноухому рыбы не хватило.
Мне пришлось взять из мешка еще одну рыбу.
-- У нас всего шесть собак, -- стоял на своем Генри.
-- Генри, -- продолжал Билл, -- я не говорю, что все были собаки, но рыба досталась семерым.
Генри перестал жевать, посмотрел через костер на собак и пересчитал их.
-- Сейчас там только шесть, -- сказал он.
-- Седьмая убежала, я видел, -- со спокойной настойчивостью проговорил Билл. -- Их было семь.
Генри взглянул на него с состраданием и сказал:
-- Поскорее бы нам с тобой добраться до места.
-- Это как же понимать?
-- А так, что от этой поклажи, которую мы везем, ты сам не свой стал, вот тебе и мерещится бог знает что.
-- Я об этом уж думал, -- ответил Билл серьезно. -- Как только она побежала, я сразу взглянул на снег и увидел следы; потом сосчитал собак -- их было шесть.
А следы -- вот они.
Хочешь взглянуть?
Пойдем -- покажу.
Генри ничего ему не ответил и молча продолжал жевать.
Съев бобы, он запил их горячим кофе, вытер рот рукой и сказал:
-- Значит, по-твоему, это...
Протяжный тоскливый вой не дал ему договорить.
Он молча прислушался, а потом закончил начатую фразу, ткнув пальцем назад, в темноту: -- ...это гость оттуда?
Билл кивнул.
-- Как ни вертись, больше ничего не придумаешь.
Ты же сам слышал, какую грызню подняли собаки.
Протяжный вой слышался все чаще и чаще, издалека доносились ответные завывания, -- тишина превратилась в сущий ад.
Вой несся со всех сторон, и собаки в страхе сбились в кучу так близко к костру, что огонь чуть ли не подпаливал им шерсть.
Билл подбросил хвороста в костер и закурил трубку.
-- Я вижу, ты совсем захандрил, -- сказал Генри.
-- Генри... -- Билл задумчиво пососал трубку. -- Я все думаю.
Генри: он куда счастливее нас с тобой. -- И Билл постучал пальцем по гробу, на котором они сидели. -- Когда мы умрем.
Генри, хорошо, если хоть кучка камней будет лежать над нашими телами, чтобы их не сожрали собаки.
-- Да ведь ни у тебя, ни у меня нет ни родни, ни денег, -- сказал Генри. -- Вряд ли нас с тобой повезут хоронить в такую даль, нам такие похороны не по карману.
-- Чего я никак не могу понять. Генри, это -- зачем человеку, который был у себя на родине не то лордом, не то вроде этого и ему не приходилось заботиться ни о еде, ни о теплых одеялах, -- зачем такому человеку понадобилось рыскать на краю света, по этой богом забытой стране?..