Завтрак прошел невесело; оставшуюся четверку собак запрягли в сани.
День этот был точным повторением многих предыдущих дней.
Путники молча брели по снежной пустыне.
Безмолвие нарушал лишь вой преследователей, которые гнались за ними по пятам, не показываясь на глаза.
С наступлением темноты, когда погоня, как и следовало ожидать, приблизилась, вой послышался почти рядом; собаки дрожали от страха, метались и путали постромки, еще больше угнетая этим людей.
-- Ну, безмозглые твари, теперь уж никуда не денетесь, -- с довольным видом сказал Билл на очередной стоянке.
Генри оставил стряпню и подошел посмотреть.
Его товарищ привязал собак по индейскому способу, к палкам.
На шею каждой собаки он надел кожаную петлю, к петле привязал толстую длинную палку -- вплотную к шее; другой конец палки был прикреплен кожаным ремнем к вбитому в землю колу.
Собаки не могли перегрызть ремень около шеи, а палки мешали им достать зубами привязь у кола.
Генри одобрительно кивнул головой.
-- Одноухого только таким способом и можно удержать.
Ему ничего не стоит перегрызть ремень -- все равно что ножом полоснуть.
А так к утру все целы будут.
-- Ну еще бы! -- сказал Билл. -- Если хоть одна пропадет, я завтра от кофе откажусь.
-- А ведь они знают, что нам нечем их припугнуть, -- заметил Генри, укладываясь спать и показывая на мерцающий круг, который окаймлял их стоянку. -- Пальнуть бы в них разок-другой -- живо бы уважение к нам почувствовали.
С каждой ночью все ближе и ближе подбираются.
Отведи глаза от огня, вглядись-ка в ту сторону.
Ну? Видел вон того?
Оба стали с интересом наблюдать за смутными силуэтами, двигающимися позади костра.
Пристально всматриваясь туда, где в темноте сверкала пара глаз, можно было разглядеть очертание зверя.
По временам удавалось даже заметить, как эти звери переходят с места на место.
Возня среди собак привлекла внимание Билла и Генри.
Нетерпеливо повизгивая, Одноухий то рвался с привязи в темноту, то, отступая назад, с остервенением грыз палку.
-- Смотри, Билл, -- прошептал Генри.
В круг, освещенный костром, неслышными шагами, боком, проскользнул зверь, похожий на собаку.
Он подходил трусливо и в то же время нагло, устремив все внимание на собак, но не упуская из виду и людей.
Одноухий рванулся к пришельцу, насколько позволяла палка, и нетерпеливо заскулил.
-- Этот болван, кажется, ни капли не боится, -- тихо сказал Билл.
-- Волчица, -- шепнул Генри. -- Теперь я понимаю, что произошло с Фэтти и с Фрогом.
Стая выпускает ее как приманку.
Она завлекает собак, а остальные набрасываются и сжирают их.
В огне что-то затрещало.
Головня откатилась в сгорю ну с громким шипением.
Испуганный зверь одним прыжком скрылся в темноте.
-- Знаешь, что я думаю. Генри, -- сказал Билл.
-- Что?
-- Это та самая, которую я огрел палкой.
-- Можешь не сомневаться, -- ответил Генри.
-- Я вот что хочу сказать, -- продолжал Билл, -- видно, она привыкла к кострам, а это весьма подозрительно.
-- Она знает больше, чем полагается знать уважающей себя волчице, -- согласился Генри. -- Волчица, которая является к кормежке собак, -- бывалый зверь.
-- У старика Виллэна была когда-то собака, и она ушла вместе с волками, -- размышлял вслух Билл. -- Кому это знать, как не мне?
Я подстрелил ее в стае волков на лосином пастбище у Литл-Стика.
Старик Виллэн плакал, как ребенок.
Говорил, что целых три года ее не видел.
И все эти три года она бегала с волками.
-- Это не волк, а собака, и ей не раз приходилось есть рыбу из рук человека. Ты попал в самую точку, Билл.
-- Если мне только удастся, я ее уложу, и она будет не волк и не собака, а просто падаль, -- заявил Билл. -- Нам больше нельзя собак терять.
-- Да ведь у тебя только три патрона, -- возразил ему Генри.
-- А я буду целиться наверняка, -- последовал ответ.