Тот ждал этого нападения и ударом палки свалил Белого Клыка на землю, остановив его прыжок на полпути.
Серый Бобр засмеялся и одобрительно закивал головой.
Красавчик Смит снова потянул за ремень, и Белый Клык, оглушенный ударом, с трудом поднялся на ноги.
Он не повторил своего прыжка.
Одного такого удара было достаточно, чтобы убедить его, что белый бог не зря держит палку в руках. Белый Клык был мудр и видел всю тщету борьбы с неизбежностью.
Поджав хвост и не переставая глухо рычать, он поплелся за Красавчиком Смитом, а тот не спускал с него глаз и держал палку наготове.
Придя в форт. Красавчик Смит крепко привязал Белого Клыка и улегся спать.
Белый Клык прождал час, а потом принялся за ремень и через какие-нибудь десять секунд очутился на свободе.
Он не тратил времени понапрасну: ремень был перерезан наискось чисто, как ножом.
Оглядевшись по сторонам, Белый Клык ощетинился и зарычал.
Потом повернулся и побежал к вигваму Серого Бобра.
Он не был обязан повиноваться этому чужому и страшному богу.
Он отдал всего себя Серому Бобру, и никто другой, кроме Серого Бобра, не мог владеть им.
Все предыдущее повторилось, но с некоторой разницей.
Серый Бобр снова привязал его и утром отвел к Красавчику Смиту.
Вот тут-то Белый Клык и ощутил эту разницу.
Красавчик Смит задал ему трепку.
Белому Клыку, крепко привязанному на этот раз, не оставалось ничего другого, как метаться в бессильной ярости и сносить наказание.
Красавчик Смит пустил в ход палку и хлыст, и таких побоев Белому Клыку не приходилось испытывать еще ни разу в жизни.
Даже та порка, которую когда-то давно ему задал Серый Бобр, была пустяком по сравнению с тем, что пришлось вынести теперь.
Красавчик Смит испытывал наслаждение.
Он жадно глядел на свою жертву, и глаза его загорались тусклым огнем, когда Белый Клык выл от боли и рычал после каждого удара палкой или хлыстом.
Красавчик Смит был жесток, как бывают жестоки только трусы.
Покорно снося от людей удары и брань, он вымещал свою злобу на слабейших существах.
Все живое любит власть, и Красавчик Смит не представлял собою исключения: не имея возможности властвовать над равными себе, он пользовался беззащитностью животных.
Но Красавчика Смита не следует винить за это.
Уродливое тело и низкий интеллект были даны ему от рождения, а жизнь обошлась с ним сурово и не выправила его.
Белый Клык знал, почему его бьют.
Когда Серый Бобр надел ремень ему на шею и передал привязь Красавчику Смиту, Белый Клык понял, что его бог приказывает ему идти с этим человеком.
И когда Красавчик Смит посадил его на привязь в форте, он понял, что тот приказывает ему остаться здесь.
Следовательно, он нарушил волю обоих богов и заслужил наказание.
Ему приходилось и раньше видеть, как собак, убежавших от нового хозяина, били так же, как били сейчас его.
Белый Клык был мудр, но в нем жили силы, перед которыми отступала и сама мудрость.
Одной из этих сил была верность.
Белый Клык не любил Серого Бобра -- и все же хранил верность ему наперекор его воле, его гневу.
Он ничего не мог с собой поделать.
Таким он был создан.
Верность была достоянием породы Белого Клыка, верность отличала его от всех других животных, верность привела волка и дикую собаку к человеку и позволила им стать его товарищами.
После избиения Белого Клыка оттащили обратно в форт, и на этот раз Красавчик Смит привязал его по индейскому способу -- с палкой.
Но отказываться от своего божества нелегко, и Белый Клык испытал это на себе.
Серый Бобр был для него богом, и он продолжал цепляться за Серого Бобра против его воли.
Серый Бобр предал и отверг Белого Клыка, но это ничего не значило.
Недаром же Белый Клык отдался Серому Бобру душой и телом.
Узы, связывающие его с хозяином, было не так легко порвать.
И ночью, когда весь форт спал. Белый Клык принялся грызть палку, к которой его привязали.
Палка была сухая и твердая и так близко примыкала к шее, что он с трудом, после мучительного напряжения мускулов, дотянулся до нее зубами, а для того, чтобы перегрызть привязь, ему понадобилось несколько часов терпеливейшей работы.
До него ни одна собака не делала ничего подобного, но Белый Клык сделал это и рано утром убежал из форта с болтавшимся на шее огрызком палки.
Белый Клык был мудр.
И будь он только мудр, он не пришел бы к Серому Бобру, уже два раза предавшему его.
Но мудрость сочеталась в нем с верностью -- он прибежал домой, и хозяин предал его в третий раз.