Белого Клыка спасала твердость, с которой он держался на ногах.
Ни одному противнику не удавалось повалить его. Собаки, в которых еще сохранилась кровь их далеких предков -- волков, пускали в ход свой излюбленный боевой прием: кидались на противника прямо или неожиданным броском сбоку, рассчитывая ударить его в плечо и опрокинуть навзничь.
Гончие, лайки, овчарки, ньюфаундленды -- все испробовали на Белом Клыке этот прием и ничего не добились.
Не было случая, чтобы Белый Клык потерял равновесие.
Люди рассказывали об этом друг другу и каждый раз надеялись, что его собьют с ног, но он неизменно разочаровывал их.
Белому Клыку помогала его молниеносная быстрота.
Она давала ему громадный перевес над противниками.
Даже самые опытные из них еще не встречали такого увертливого бойца.
Приходилось считаться и с неожиданностью его нападения.
Все собаки обычно выполняют перед дракой определенный ритуал -- скалят зубы, ощетиниваются, рычат, и все собаки, которым приходилось драться с Белым Клыком, бывали сбиты с ног и прикончены прежде, чем вступали в драку или приходили в себя от неожиданности.
Это случалось так часто, что Белого Клыка стали придерживать, чтобы дать его противнику возможность выполнить положенный ритуал и даже первым броситься в драку.
Но самое большое преимущество в боях давал Белому Клыку его опыт.
Белый Клык понимал толк в драках, как ни один его противник.
Он дрался чаще их всех, умел отразить любое нападение, а его собственные боевые приемы были гораздо разнообразнее и вряд ли нуждались в улучшении.
Время шло, и драться приходилось все реже и реже.
Любители собачьих боев уже потеряли надежду подыскать Белому Клыку достойного соперника, и Красавчику Смиту не оставалось ничего другого, как выставлять его против волков.
Индейцы ловили их капканами специально для этой цели, и бой Белого Клыка с волком неизменно привлекал толпы зрителей.
Однажды удалось раздобыть где-то взрослую самку-рысь, и на этот раз Белому Клыку пришлось отстаивать в бою свою жизнь.
Рысь не уступала ему ни в быстроте движений, ни в ярости и пускала в ход и зубы и острые когти, тогда как Белый Клык действовал только зубами.
Но после схватки с рысью бои прекратились.
Белому Клыку уже не с кем было драться -- никто не мог выпустить на него достойного противника.
И он просидел в клетке до весны, а весной в Доусон приехал некто Тим Кинен, по профессии картежный игрок.
Кинен привез с собой бульдога -- первого бульдога, появившегося на Клондайке.
Встреча Белого Клыка с этой собакой была неизбежна, и для некоторых обитателей города предстоящая схватка между ними целую неделю служила главной темой разговоров.
ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ. ЦЕПКАЯ СМЕРТЬ
Красавчик Смит снял с него цепь и отступил назад.
И впервые Белый Клык кинулся в бой не сразу.
Он стоял как вкопанный, навострив уши, и с любопытством всматривался в странное существо, представшее перед ним.
Он никогда не видел такой собаки.
Тим Кинен подтолкнул бульдога вперед и сказал:
-- Взять его!
Приземистый, неуклюжий пес проковылял на середину круга и, моргая глазами, остановился против Белого Клыка.
Из толпы закричали:
-- Взять его, Чероки!
Всыпь ему как следует!
Взять, взять его!
Но Чероки, видимо, не имел ни малейшей охоты драться.
Он повернул голову, посмотрел на кричавших людей и добродушно завилял обрубком хвоста.
Чероки не боялся Белого Клыка, просто ему было лень начинать драку.
Кроме того, он не был уверен, что с собакой, стоявшей перед ним, надо вступать в бой.
Чероки не привык встречать таких противников и ждал, когда к нему приведут настоящего бойца.
Тим Кинен вошел в круг и, нагнувшись над бульдогом, стал поглаживать его против шерсти и легонько подталкивать вперед.
Эти движения должны были подзадорить Чероки.
И они не только подзадорили, но и разозлили его. Послышалось низкое, приглушенное рычание.
Движения рук человека точно совпадали с рычанием собаки.
Когда руки подталкивали Чероки вперед, он начинал рычать, потом умолкал, но на следующее прикосновение отвечал тем же.
Каждое движение рук, поглаживавших Чероки против шерсти, заканчивалось легким толчком, и так же, словно толчком, из горла у него вырывалось рычание.
Белый Клык не мог оставаться равнодушным ко всему этому.
Шерсть на загривке и на спине поднялась у него дыбом.
Тим Кинен подтолкнул Чероки в последний раз и отступил назад.