Но это не помогло.
Чероки завилял обрубком хвоста в знак того, что, прекрасно понимая смысл этих ударов, он все же исполнит свой долг до конца и не разожмет челюстей.
-- Помогите кто-нибудь! -- крикнул Скотт, в отчаянии обращаясь к толпе.
Но ни один человек не двинулся с места.
Зрители начинали подтрунивать над ним и засыпали его целым градом язвительных советов.
-- Всуньте ему что-нибудь в пасть, -- посоветовал Мэтт.
Скотт схватился за кобуру, висевшую у него на поясе, вынул револьвер и попробовал просунуть дуло между сжатыми челюстями бульдога.
Он старался изо всех сил, слышно было, как сталь скрипит о стиснутые зубы Чероки.
Они с погонщиком стояли на коленях, нагнувшись над собаками.
Тим Кинен шагнул в круг.
Подойдя к Скотту, он тронул его за плечо и проговорил угрожающим тоном:
-- Не сломайте ему зубов, незнакомец.
-- Не зубы, так шею сломаю, -- ответил Скотт, продолжая всовывать револьверное дуло в пасть Чероки.
-- Говорю вам, не сломайте зубов! -- еще настойчивее повторил Тим Кинен.
Но если он рассчитывал запугать Скотта, это ему не удалось.
Продолжая орудовать револьвером. Скотт поднял голову и хладнокровно спросил:
-- Ваша собака?
Тим Кинен буркнул что-то себе под нос.
-- Тогда разожмите ей зубы.
-- Вот что, друг любезный, -- со злобой заговорил Тим, -- это не так просто, как вам кажется.
Я не знаю, что тут делать.
-- Тогда убирайтесь, -- последовал ответ, -- и не мешайте мне.
Видите, я занят.
Тим Кинен не уходил, но Скотт уже не обращал на него никакого внимания.
Он кое-как втиснул бульдогу дуло между зубами и теперь старался просунуть его дальше, чтобы оно вышло с другой стороны.
Добившись этого. Скотт начал осторожно, потихоньку разжимать бульдогу челюсти, а Мэтт тем временем освобождал из его пасти складки шкуры Белого Клыка.
-- Держите свою собаку! -- скомандовал Скотт Тиму.
Хозяин Чероки послушно нагнулся и обеими руками схватил бульдога.
-- Ну! -- крикнул Скотт, сделав последнее усилие.
Собак растащили в разные стороны. Бульдог отчаянно сопротивлялся.
-- Уведите его, -- приказал Скотт, и Тим Кинен увел Чероки в толпу.
Белый Клык попытался встать -- раз, другой.
Но ослабевшие ноги подогнулись под ним, и он медленно повалился на снег.
Его полузакрытые глаза потускнели, нижняя челюсть отвисла, язык вывалился наружу...
Задушенная собака.
Мэтт осмотрел его.
-- Чуть жив, -- сказал он, -- но дышит все-таки.
Красавчик Смит встал и подошел взглянуть на Белого Клыка.
-- Мэтт, сколько стоит хорошая ездовая собака? -- спросил Скотт.
Погонщик подумал с минуту и ответил, не поднимаясь с колен:
-- Триста долларов.
-- Ну, а такая, на которой живого места не осталось? -- И Скотт ткнул Белого Клыка ногой.
-- Половину, -- решил погонщик.
Скотт повернулся к Красавчику Смиту.
-- Слышали вы, зверь?
Я беру у вас собаку и плачу за нее полтораста долларов.
Он открыл бумажник и отсчитал эту сумму.
Красавчик Смит заложил руки за спину, отказываясь взять протянутые ему деньги.
-- Не продаю, -- сказал он.
-- Нет, продаете, -- заявил Скотт, -- потому что я покупаю.