Утром Генри снова разжег костер и занялся приготовлением завтрака под храп товарища.
-- Уж больно ты хорошо спал, -- сказал он, поднимая его ото сна. -- Будить тебя не хотелось.
Еще не проснувшись как следует, Билл принялся за еду.
Заметив, что его кружка пуста, он потянулся за кофейником.
Но кофейник стоял далеко, возле Генри.
-- Слушай, Генри, -- сказал он с мягким упреком, -- ты ничего не забыл?
Генри внимательно огляделся по сторонам и покачал головой.
Билл протянул ему пустую кружку.
-- Не будет тебе кофе, -- объявил Генри.
-- Неужели весь вышел? -- испуганно спросил Билл.
-- Нет, не вышел.
-- Боишься, что у меня желудок испортится?
-- Нет, не боюсь.
Краска гнева залила лицо Билла.
-- Так в чем же тогда дело, объясни, не томи меня, -- сказал он.
-- Спэнкер убежал, -- ответил Генри.
Медленно, с видом полнейшей покорности судьбе, Билл повернул голову и, не сходя с места, пересчитал собак.
-- Как это случилось? -- безучастно спросил он.
Генри пожал плечами.
-- Не знаю.
Должно быть. Одноухий перегрыз ему ремень.
Сам-то он, конечно, не мог это сделать.
-- Проклятая тварь! -- медленно проговорил Билл, ничем не выдавая кипевшего в нем гнева. -- У себя ремень перегрызть не мог, так у Спэнкера перегрыз.
-- Ну, для Спэнкера теперь все жизненные тревоги кончились. Волки, наверно, уже переварили его, и теперь он у них в кишках. -- Такую эпитафию прочел Генри третьей собаке. -- Выпей кофе, Билл.
Но Билл покачал головой.
-- Ну, выпей, -- настаивал Генри, подняв кофейник.
Билл отодвинул свою кружку.
-- Будь я проклят, если выпью!
Сказал, что не буду, если собака пропадет, -- значит, не буду.
-- Прекрасный кофе! -- соблазнял его Генри.
Но Билл не сдался и позавтракал всухомятку, сдабривая еду нечленораздельными проклятиями по адресу Одноухого, сыгравшего с ними такую скверную шутку.
-- Сегодня на ночь привяжу их всех поодиночке, -- сказал Билл, когда они тронулись в путь.
Пройдя не больше ста шагов. Генри, шедший впереди, нагнулся и поднял какой-то предмет, попавший ему под лыжи.
В темноте он не мог разглядеть, что это такое, но узнал на ощупь и швырнул эту вещь назад, так что она стукнулась о сани и отскочила прямо к лыжам Билла.
-- Может быть, тебе это еще понадобится, -- сказал Генри.
Билл ахнул.
Вот все, что осталось от Спэнкера, -- палка, которая была привязана ему к шее.
-- Начисто сожрали, -- сказал Билл. -- И даже ремней на палке не оставили.
Здорово же они проголодались, Генри... Чего доброго, еще и до нас с тобой доберутся.
Генри вызывающе рассмеялся.
-- Правда, волки никогда за мной не гонялись, но мне приходилось и хуже этого, а все-таки жив остался.
Десятка назойливых тварей еще недостаточно, чтобы доконать твоего покорного слугу, Билл!
-- Посмотрим, посмотрим... -- зловеще пробормотал его товарищ.
-- Ну вот, когда будем подъезжать к Мак-Гэрри, тогда и посмотришь.
-- Не очень-то я на это надеюсь, -- стоял на своем Билл.
-- Ты просто не в духе, и больше ничего, -- решительно заявил Генри. -- Тебе надо хины принять. Вот дай только до Мак-Гэрри добраться, я тебе вкачу хорошую дозу.
Билл проворчал что-то, выражая свое несогласие с таким диагнозом, и погрузился в молчание.
День прошел, как и все предыдущие.
Рассвело в девять часов.
В двенадцать горизонт на юге порозовел от невидимого солнца, и наступил хмурый день, который через три часа должна была поглотить ночь.