Белый Клык недоверчиво оглядел кусок, ухитряясь смотреть одновременно и на него и на бога, и приготовился отскочить в сторону при первом же намеке на опасность.
Но наказание все еще откладывалось.
Бог протягивал ему еду -- только и всего.
Мясо как мясо, ничего страшного в нем не было.
Но Белый Клык все еще сомневался и не взял протянутого куска, хотя рука Скотта подвигалась все ближе и ближе к его носу.
Боги мудры -- кто знает, какое коварство таится в этой безобидной с виду подачке?
По своему прошлому опыту, особенно когда приходилось иметь дело с женщинами. Белый Клык знал, что мясо и наказание сплошь и рядом имели между собой тесную и неприятную связь.
В конце концов бог бросил мясо на снег, к ногам Белого Клыка.
Тот тщательно обнюхал подачку, не глядя на нее, -- глаза его были устремлены на бога.
Ничего плохого не произошло.
Тогда он взял кусок в зубы и проглотил его.
Но и тут все обошлось благополучно.
Бог предлагал ему другой кусок.
И во второй раз Белый Клык отказался принять его из рук, и бог снова бросил мясо на снег.
Так повторилось несколько раз.
Но наступило время, когда бог отказался бросить мясо.
Он держал кусок и настойчиво предлагал Белому Клыку взять подачку у него из рук.
Мясо было вкусное, а Белый Клык проголодался.
Мало-помалу, с бесконечной осторожностью, он подошел ближе и наконец решился взять кусок из человеческих рук.
Не спуская глаз с бога. Белый Клык вытянул шею и прижал уши, шерсть у него на загривке встала дыбом, в горле клокотало глухое рычание, как бы предостерегающее человека, что шутки сейчас неуместны.
Белый Клык съел кусок, и ничего с ним не случилось.
И так мало-помалу он съел все мясо, и все-таки с ним ничего не случилось.
Значит, наказание откладывалось.
Белый Клык облизнулся и стал ждать, что будет дальше.
Бог продолжал говорить.
В голосе его слышалась ласка -- то, о чем Белый Клык не имел до сих пор никакого понятия.
И ласка эта будила в нем неведомые до сих пор ощущения.
Он почувствовал странное спокойствие, словно удовлетворялась какая-то его потребность, заполнялась какая-то пустота в его существе.
Потом в нем снова проснулся инстинкт, и прошлый опыт снова послал ему предостережение.
Боги хитры: трудно угадать, какой путь они выберут, чтобы добиться своих целей.
Так и есть!
Коварная рука тянется все дальше и дальше и опускается над его головой.
Но бог продолжает говорить.
Голос его звучит мягко и успокаивающе.
Несмотря на угрозу, которую таит в себе рука, голос внушает доверие.
И, несмотря на всю мягкость голоса, рука внушает страх.
Противоположные чувства и ощущения боролись в Белом Клыке.
Казалось, он упадет замертво, раздираемый на части враждебными силами, ни одна из которых не получала перевеса в этой борьбе только потому, что он прилагал неимоверные усилия, чтобы обуздать их.
И Белый Клык пошел на сделку с самим собой: он рычал, прижимал уши, но не делал попыток ни укусить Скотта, ни убежать от него.
Рука опускалась.
Расстояние между ней и головой Белого Клыка становилось все меньше и меньше.
Вот она коснулась вставшей дыбом шерсти.
Белый Клык припал к земле.
Рука последовала за ним, прижимаясь плотнее и плотнее.
Съежившись, чуть ли не дрожа, он все еще сдерживал себя.
Он испытывал муку от прикосновения этой руки, насиловавшей его инстинкты.
Он не мог забыть в один день все то зло, которое причинили ему человеческие руки.
Но такова была воля бога, и он делал все возможное, чтобы заставить себя подчиниться ей.
Рука поднялась и снова опустилась, лаская и гладя его.
Так повторилось несколько раз, но стоило только руке подняться, как поднималась и шерсть на спине у Белого Клыка.