Ваш Дик отправится на тот свет через минуту, самое большее -- через две.
Он повернулся к Белому Клыку.
-- Пойдем, волк.
Видно, в дом придется увести не Колли, а тебя.
Белый Клык осторожно поднялся по ступенькам и прошел всю веранду, подняв хвост, не сводя глаз с Дика и в то же время готовясь к любой неожиданности, которая могла встретить его в доме.
Но ничего страшного там не было. Войдя в комнаты, он тщательно обследовал все углы, по-прежнему ожидая, что ему грозит опасность.
Потом с довольным ворчанием улегся у ног хозяина, не переставая следить за всем, что происходило вокруг, и готовясь каждую минуту вскочить с места и вступить в бой с теми ужасами, которые, как ему казалось, таились в этой западне.
ГЛАВА ТРЕТЬЯ. ВЛАДЕНИЯ БОГА
Переезды с места на место заметно развили в Белом Клыке умение приспосабливаться к окружающей среде, дарованное ему от природы, и укрепили в нем сознание необходимости такого приспособления.
Он быстро свыкся с жизнью в СиерраВисте -- так называлось поместье судьи Скотта.
Никаких серьезных недоразумений с собаками больше не было.
Здесь, на Юге, собаки знали обычаи богов лучше, чем он, и в их глазах существование Белого Клыка уже оправдывалось тем фактом, что боги разрешили ему войти в свое жилище.
До сих пор Колли и Дику никогда не приходилось сталкиваться с волком, но раз боги допустили его к себе, им обоим не оставалось ничего другого, как подчиниться.
На первых порах отношение Дика к Белому Клыку не могло не быть несколько настороженным, но вскоре он примирился с ним, как с неотъемлемой принадлежностью Сиерра-Висты.
Если бы все зависело от одною Дика, они стали бы друзьями, но Белый Клык не чувствовал необходимости в дружбе.
Он требовал, чтобы собаки оставили ею в покое.
Всю жизнь он держался особняком от своих собратьев и не имел ни малейшего желания нарушать теперь этот порядок вещей.
Дик надоедал ему своими приставаниями, и он, рыча, прогонял его прочь.
Еще на Севере Белый Клык понял, что хозяйских собак трогать нельзя, и не забывал этого урока и здесь.
Но он продолжал настаивать на своей обособленности и замкнутости и до такой степени игнорировал Дика, что этот добродушный пес оставил все попытки завязать дружбу с волком и в конце концов уделял ему внимания не больше, чем коновязи около конюшни.
Но с Колли дело обстояло несколько иначе.
Смирившись с тем, что боги разрешили волку жить в доме, она все же не видела в этом достаточных оснований для того, чтобы совсем оставить его в покое.
В памяти у Колли стояли бесчисленные преступления, совершенные волком и его родичами против ее предков.
Набеги на овчарни нельзя забыть ни за один день, ни за целое поколение, они взывали к мести.
Колли не смела нарушить волю богов, подпустивших к себе Белого Клыка, но это не мешало ей отравлять ему жизнь.
Между ними была вековая вражда, и Колли взялась непрестанно напоминать об этом Белому Клыку.
Воспользовавшись преимуществами, которые давал ей пол, она всячески изводила и преследовала его.
Инстинкт не позволял ему нападать на Колли, но оставаться равнодушным к ее настойчивым приставаниям было просто невозможно.
Когда овчарка кидалась на него, он подставлял под ее острые зубы свое плечо, покрытое густой шерстью, и величественно отходил в сторону; если это не помогало, с терпеливым и скучающим видом начинал ходить кругами, пряча от нее голову.
Впрочем, когда она все же ухитрялась вцепиться ему в заднюю ногу, отступать приходилось гораздо поспешнее, уже не думая о величественности.
Но в большинстве случаев Белый Клык сохранял достойный и почти торжественный вид.
Он не замечал Колли, если только это было возможно, и старался не попадаться ей на глаза, а увидев или заслышав ее поблизости, вставал с места и уходил.
Белый Клык много чему должен был научиться в Сиерра-Висте.
Жизнь на Севере была проста по сравнению со здешними сложными делами.
Прежде всего ему пришлось познакомиться с семьей хозяина, но это было для него не в новинку.
Мит-Са и Клу-Куч принадлежали Серому Бобру, ели добытое им мясо, грелись около его костра и спали под его одеялами; точно так же и все обитатели Сиерра-Висты принадлежали хозяину Белого Клыка.
Но и тут чувствовалась разница, и разница довольно значительная.
Сиерра-Виста была куда больше вигвама Серого Бобра.
Белому Клыку приходилось сталкиваться здесь с очень многими людьми.
В Сиерра-Висте был судья Скотт со своей женой.
Потом там были две сестры хозяина -- Бэт и Мэри.
Была жена хозяина -- Элис и наконец его дети -- Уидон и Мод, двое малышей четырех и шести лет.
Никто не мог рассказать Белому Клыку о всех этих людях, а об узах родства и человеческих взаимоотношениях он ничего не знал, да и никогда не смог бы узнать.
И все-таки он быстро понял, что все эти люди принадлежат его хозяину.
Потом, наблюдая за их поведением, вслушиваясь в их речь и интонацию голосов, он мало-помалу разобрался в степени близости каждою из обитателей Сиерра-Висты к хозяину, почувствовал меру расположения, которым он дарил их.
И соответственно всему этому Белый Клык и сам стал относиться к новым богам: то, что ценил хозяин, ценил и он; то, что было дорого хозяину, надлежало всячески охранять и ему самому.
Так обстояло дело с хозяйскими детьми.
Всю свою жизнь Белый Клык не терпел детей, боялся и не переносил прикосновения их рук: он не забыл детской жестокости и тирании, с которыми ему приходилось сталкиваться в индейских поселках.
И когда Уидон и Мод в первый раз подошли к нему, он предостерегающе зарычал и злобно сверкнул глазами.
Удар кулаком и резкий окрик хозяина заставили Белого Клыка подчиниться их ласкам, хотя он не переставал рычать, пока крошечные руки гладили его, и в этом рычании не слышалось ласковой нотки.