Я происхожу, друзья, из знатного рода и не могу заставить себя коснуться этих денег, даже если они спасут меня от могилы.
- Увы, отец, - сказал Аллейн, - чем же мы тогда поможем вам?
- Я сел здесь и жду смерти, - продолжал паломник. - Много лет носил я в своей котомке эти драгоценные предметы, которые, как вы видите, я разложил перед собой.
Было бы грехом, думал я, допустить, чтобы они вместе со мной погибли.
Поэтому я продам эти вещи первому достойному прохожему и получу за них достаточно денег, чтобы добраться до святого храма божьей матери Рокамадурской, где, надеюсь, и будут покоиться мои старые кости.
- А что же это за сокровища, отец? - спросил Джон.
- Я вижу только старый, ржавый гвоздь, кусочки камня и щепки.
- Мой друг, - ответил старик, - даже всеми деньгами этой страны нельзя было бы заплатить истинную цену за эти предметы.
Этот гвоздь, - продолжал он, снимая шляпу и возводя к небу слепые глаза, - один из тех, с помощью которых человечество обрело спасение.
Я получил его вместе со щепкой от подлинного креста господня, из рук двадцать пятого потомка Иосифа Аримафейского, этот потомок до сих пор жив, он находится в Иерусалиме и здоров, хотя за последнее время его мучают нарывы.
Да, можете перекреститься, и прошу вас, не дышите на гвоздь и не касайтесь его пальцами.
- А куски дерева и камня, святой отец?! - спросил Аллейн, затаив дыхание; он стоял перед драгоценными реликвиями, охваченный глубоким благоговением.
- Этот кусок дерева от подлинного креста, а этот - от Ноева ковчега, а вон тот - от дверей в храме мудрого царя Соломона.
Этим камнем бросили в святого Стефана, а те два - от Вавилонской башни.
Здесь есть также кусок жезла Ааронова и прядь волос пророка Елисея.
- Но, отец, - заметил Аллейн, - пророк Елисей был лыс, и по этой причине его оскорбляли злые дети.
- Волос у него, правда, было мало, - поспешно согласился паломник, - оттого-то эта реликвия и имеет особую ценность.
Выберите любые из них, достойные джентльмены, и заплатите столько, сколько вам подскажет ваша совесть; ибо я не торговец и не обманщик, и я бы ни за что не расстался с ними, если бы не знал, что очень близка моя небесная награда.
- Эйлвард, - взволнованно заявил Аллейн, - второй раз в жизни такой счастливый случай едва ли представится.
Я должен иметь этот гвоздь, и я отдам его аббату в Болье, чтобы все люди в Англии могли прийти поглядеть на него и помолиться.
- А у меня пусть будет камешек от стены храма! - воскликнул Хордл Джон.
- Моя матушка отдала бы все на свете, чтобы повесить его над своей кроватью.
- А я хочу получить жезл Аарона, - сказал Эйлвард, - у меня всего-навсего пять флоринов, так вот, возьмите четыре.
- И еще три, - протянул деньги Джон.
- Вот еще пять, - добавил Аллейн.
- Святой отец, я вручаю вам двенадцать флоринов, это все, что мы можем дать, хотя мы понимаем, какая это скудная плата за те удивительные предметы, которые вы нам продаете.
- Молчи, гордыня, молчи! - крикнул паломник, снова ударяя себя в грудь.
- Неужели я не могу заставить себя взять эту жалкую сумму, предложенную мне за то, что добыто мною трудами и усилиями всей моей жизни?
Давайте ваши презренные монеты.
И вот вам драгоценные реликвии, но, я молю вас, обращайтесь с ними бережно и благоговейно, иначе лучше бы моим недостойным костям остаться лежать при дороге.
Сняв шапки, друзья с жадностью схватили свои новые сокровища и поспешно продолжали путь, а паломник остался сидеть под вишневым деревом.
Они же ехали молча, держа в руках реликвии, время от времени поглядывая на них, едва веря, что судьба сделала их владельцами предметов, обладающих столь высокой святостью, ибо каждый монастырь и каждая церковь христианского мира ревностно жаждали бы приобрести их.
Так они ехали, радуясь своей удаче, пока против города Ле-Мас лошадь Джона не потеряла подкову; они нашли возле дороги кузницу, и кузнец обещал исправить дело.
Эйлвард рассказал ему о счастливой встрече с паломником; но когда кузнец взглянул на реликвии, он привалился к наковальне, подбоченился и так начал хохотать, что по его измазанным сажей щекам побежали слезы.
- Ой, господа, - проговорил он, - да старик этот - жулик, он торгует поддельными реликвиями и был здесь на кузне меньше двух часов назад.
Гвоздь, который он вам подал, взят из моего ящика с гвоздями, а что касается кусков дерева и камней, то их сколько угодно валяется возле дороги, вот он и набил свою суму.
- Нет, нет! - возмутился Аллейн. - Это был святой человек, он ходил в Иерусалим и нажил водянку, когда бежал от дома Пилата на Масличную гору.
- Про это мне ничего не известно, - сказал кузнец, - я знаю одно: совсем недавно здесь был старик в шляпе и одежде паломника, он сидел вон на том пне, ел холодного цыпленка и запивал его вином.
Потом выпросил у меня один из моих гвоздей, набрал полную котомку камешков и пошел своей дорогой.
Посмотрите вот на гвозди, разве они не точь-в-точь такие же, как тот, который он вам продал?
- Господи, спаси нас! - воскликнул Аллейн, ошарашенный.
- Неужели нет границ человеческой мерзости?
Такой смиренный старик, так не хотелось ему брать от нас деньги - и вдруг, оказывается - негодяй и обманщик.
На кого же полагаться, кому верить?
- Я догоню его, - заявил Эйлвард, вскакивая в седло, - поедем, Аллейн, может быть, мы поймаем его до того, как лошадь Джона подкуют!
Они вместе помчались назад и вскоре увидели седого старика паломника, который медленно шел впереди них.
Услышав стук копыт, он обернулся, и стало ясно, что его слепота - такое же надувательство, как и все остальное, ибо он быстро перебежал через поле и скрылся в чаще леса, где никто не мог отыскать его.
Они швырнули ему вслед реликвии и поехали обратно к кузнецу, оскудевши и деньгами и верою.
Глава XXVII
КАК КОЛЧЕНОГИЙ РОЖЕ ПОПАЛ В РАЙ