- Великой, богатой и прекрасной! - воскликнула она.
- Еще вижу, как в далеком грядущем она ведет народы, своенравная королева среди других стран, великая на полях сражений, но еще более великая в дни мира, быстро мыслящая и искусно действующая, чей единственный государь - суверенная воля ее народа от песков Кале до синих южных морей.
- Ха! - воскликнул Дюгесклен, и его глаза вспыхнули торжеством. - Вы слышите, что она говорит, сэр Найджел? А она никогда не произнесла до сих пор ни слова неправды.
Английский рыцарь угрюмо покачал головой.
- А что же будет с моей бедной страной? - спросил он.
- Боюсь, что возвещенное вами сулит ей мало хорошего.
Леди Тифен сидела, приоткрыв губы, тяжело дыша.
- Боже мой! - воскликнула она. - Как понять то, что мне открывается?
Откуда они, эти народы, эти горделивые нации, эти мощные государства, что встают предо мной?
Я смотрю на них, а за ними возникают другие, и еще, еще до самых дальних вод.
Они движутся, они толпятся!
Весь мир отдан им, полон стуком их молотов и звоном их колоколов.
Они называются разными именами и управляются по-разному, но все они англичане, ибо я слышу голоса одного народа.
Я переношусь за моря, куда человек еще никогда не плавал, и я вижу огромную страну под другими звездами и чужое небо, и все-таки это Англия.
Где только ее сыны не побывали!
Чего только они не совершали!
Ее флаг вмерз в лед.
Ее флаг обожжен солнцем.
Она лежит за другими землями, и ее тень осеняет моря.
Бертран! Бертран! Мы погибли, ибо побеги от ее побегов не уступают нашим изысканнейшим цветам.
Ее голос перешел в отчаянный вопль, она воздела руки и снова опустилась в глубокое дубовое кресло, бледная и обессилевшая.
- Кончилось, - с досадой сказал Дюгесклен, приподняв сильной смуглой рукой ее поникшую голову.
- Принесите вина для дамы, оруженосец!
Благословенный час прозрения миновал.
Глава XXX
КАК МУЖИКИ ИЗ ЛЕСА ПРОНИКЛИ В ЗАМОК ВИЛЬФРАНШ
Было уже поздно, когда Аллейн Эдриксон, подав сэру Найджелу кубок вина с пряностями, который тот имел обыкновение выпивать перед отходом ко сну, после завивки волос, наконец вернулся к себе.
Его комната, выложенная каменными плитами, была на втором этаже. Аллейну отвели кровать в алькове, а рядом стояли две походные койки, и на них уже сладко храпели Эйлвард и Хордл Джон.
Юноша только успел стать на колени, чтобы прочесть вечерние молитвы, как вдруг кто-то тихо постучал, и в покой вошел Форд, неся светильник.
Лицо его было смертельно-бледным, а рука так сильно дрожала, что по стене запрыгали тени.
- Что случилось, Форд? - спросил Аллейн, вскочив на ноги.
- И сам не знаю, - ответил Форд, присаживаясь на край постели и опустив голову на руку, - не знаю, что сказать и что подумать!
- Значит, с тобой что-то случилось?
- Да, хотя, быть может, это лишь игра моего воображения.
Одно только могу сказать, я очень взволнован и весь напряжен, ну как тетива.
Выслушай меня, Аллейн! Ты, вероятно, не забыл малютку Титу в Бордо, дочь живописца по стеклу?
- Я ее отлично помню.
- Так вот, Аллейн, мы с ней разломили пополам монетку - на счастье, и она носит мое кольцо на пальце.
"Caro mio*, - молвила она мне на прощание, - я буду всегда рядом с тобой в боях, и твои опасности будут моими!"
Аллейн, вот истинная правда, говорю, как перед богом, моим защитником, когда я поднимался по лестнице, я увидел ее: она стояла передо мной, лицо ее было залито слезами, а руки протянуты вперед, словно она предостерегала меня. Я видел ее, Аллейн, так же ясно, как вижу вот этих двух лучников.
Казалось, кончики наших пальцев вот-вот соприкоснутся, но вдруг ее образ начал бледнеть и растаял, как утренняя дымка в лучах солнца. ______________ * Любимый (итал.).
- Я бы не стал придавать этому такого значения, - принялся успокаивать товарища Аллейн.
- Наши чувства часто обманывают нас, и, по-видимому, слова леди Тифен Дюгесклен нас потрясли, подействовали на наше воображение.
Форд задумчиво покачал головой.
- Нет, она стояла передо мной, как живая. Ну точно мы снова встретились с ней в Бордо на улице Апостолов.
Однако час уже поздний, пора ложиться.
- А где твоя комната?
- Как раз над твоей.
Да хранят нас святые угодники!
Поднявшись с постели, он вышел из комнаты, и Аллейн слышал его шаги по винтовой лестнице.